- Ты слышала, мать? – поинтересовался Федор, к жене обращаясь. – Товарища отпрыск наш в бабе видеть хочет. А ты о внуках мечтаешь. Беседы умные вести с ней желает. Ты мне сын, скажи, зачем тебе жена умная? Ты с ней, что собрался обсуждать? Ты нам с матерью голову не морочь. Завтра сватов засылаем к Княжеву. Род древний, боярский. Евграфия воспитана правильно, женой хорошей тебе станет.

- Не люба она мне, - сделал еще одну попытку остановить намерение отца Иван. – Душа не лежит.

- На глазах постоянно будет, полюбится, - со знанием дела изрек Федор, махнув, - Всё, решенный вопрос. К свадьбе готовиться отдам сегодня же приказ.

Решение принято. Зубы до боли сцепив, от желания высказаться себя останавливая, Иван на мать взгляд бросил. Молчала княгиня, как и подобает жене князя молчать. Хорошая жена, правильно воспитанная. Решения мужа не обсуждаются.

- Да я лучше на Кикиморе болотной женюсь, чем на вашей этой Евграфии, - обронил на ходу, стремительно из кабинета отцовского выходя.

Решение давно для себя принял. Та девица супругой законной станет, что не только красотой, но и умом возьмет. К которой душа ляжет, видеть каждодневно пожелав. А Евграфия, что? Только что телом не обделена. Дородная, не спорил. И другой, наверно, гордился бы такой женой. Да только для него, Ивана, красота в другом у девиц крылась. В образованности, в интересности бесед… Как до отца донести…

Не видел, как мать, со скамьи поднявшись, к креслу, в котором муж сидел, приблизилась. Вздохнув тяжело, головой покачала, вслух заметив:

- Не надо бы так с ним, не сотворил бы чего.

- Не девица красная, переживет, - резко отреагировал князь, уверенно продолжая, – Времена нынче неспокойные. Наследники роду нужны. Давно за двадцать вёсен перешагнул возрастом. Женой, детьми обзавестись следует. А он мне всё девок портит. Не хватает только, чтобы еще понесла какая.

Не спорила на данный счет с мужем. Вот только на сердце предчувствие нехорошее лежало, не давая покоя. А материнское сердце такое. Оно всегда беду заблаговременно чует. Как то зверь дикий, опасность.

- А как выкинет что? – спросила осторожно. – Федор Игнатович, один ведь он у нас, - сочла необходимым напомнить. – Не примите за дерзость, сказать позволю, у соседа нашего сын несколько лет назад сгинул в лесах чужих, на зло отцу с матерью, желавших брака его против воли, за невестой тайной отправившись.

- Языком трепать не будешь лишнего, никуда не отправится, - одернул Федор жену. – А женится, дурь из головы выйдет. Жена к себе притянет, думать ни о чем другом и не станет. Прелесть почувствует, когда баб по углам зажимать не надо. Свое, законное всегда рядом.

Вздохнула тяжело княгиня. Сложно с мужем спорить, да и не приучена. Правильно в доме родительском воспитывали в свое время. Муж – всему голова. Как решит, так и быть должно. Только изменилось, видимо, что-то в их мире. Не хотели отпрыски по старым порядкам жить, беспрекословно отцу-матери подчиняться. На своем стали всё чаще настаивать. К худу или добру такое своенравие, понять не могла…

- Или ненависть проснется, счастья в таком союзе не будет, - тихо проговорила Ефросинья, вздыхая тяжело. – Не так как-то надо, Федор Игнатович, - осторожно попыталась до мужа мысль свою донести.

- Языком своим бабским глупости молоть прекращай, - слегка прикрикнул Федор на супругу законную. – К себе поди. Делом своим бабским займись. Не девку замуж отдаю, чтобы рыдать тебе, сына женить будем. Давно пора. А то всё у юбки твоей сидит. Перед соседями стыдоба.

Вот так и жили. Нет, не обижал её супруг законный. Хоть и суров был порой. И брак не по любви. Родители поженили, решив, что время пришло. Да и интересы земель учитывались. Сильнее княжество супруга будущего было, чем то, в котором родилась и выросла. Несколько деток народилось в браке. Да вот только один княжич Иван и выжил. Мор по земле несколько лет ходил страшный. Всех схоронили. А теперь…

В комнаты свои поднимаясь, Ефросинья над словами и мужа, и сына размышляла. Виднее с возрастом, конечно, как жить надо. Что принять правильнее, от чего отказаться. Но и сына… Сына понимала. Не будет любви там, где той изначально нет. К кому душа не лежит. В лучшем случае, уважение проснется. А,