трехчасовое заседание. Обсуждали не только волнения, но и топливный кризис. Выступив по радио, директор-распорядитель Иранской национальной нефтяной компании Энтезам призвал «честных и благородных нефтяников» прекратить забастовку и напомнил, что топлива стране хватит всего на несколько дней. Кризис в снабжении нефтепродуктами, сказал он, может отразиться и на снабжении населения хлебом. В конце речи он объявил о введении нормированного распределения бензина и керосина.

Заседание кабинета проходило без участия премьера. Генерал Азхари оказался в постели после инфаркта, но успел пригласить к себе американского посла Уильяма Салливана и предупредить его, что режиму «грозит крах из-за нерешительности шаха».

Салливан, который еще в ноябре, через четыре дня после формирования правительства генералов, доказывал в телеграмме в госдепартамент, что власть военных — «последний шанс шаха обуздать революционный процесс», понял, что и этот шанс не имеет перспектив на успех. Поэтому он, не дожидаясь ответа госдепартамента и Белого дома на свои реляции и рекомендации, лихорадочно принялся проводить в жизнь собственные планы в отношении Ирана. Как он позже рассказывал в большой статье в журнале Foreign Policy: «под его руководством сотрудники посольства предприняли ряд действий, призванных подготовить основные условия, на которых иранские вооруженные силы после устранения некоторых наиболее спорных руководителей стали бы приемлемыми для правительства Базаргана». (Посол уже тогда делал ставку на то, что после падения монархии к власти в Иране может прийти правительство либерального оттенка во главе с самым удобным и для либералов, и для мусульманского духовенства деятелем — инженером Мехди Базарганом).

«Достаточно сказать, — пишет Салливан, — что между вооруженными силами и революционными руководителями в Тегеране было достигнуто соглашение, разработанное во всех мелочах: в рамках этого соглашения кое-кому из высокопоставленных офицеров разрешалось покинуть страну вместе с шахом, а остальные вооруженные силы должны были принести присягу новому руководству. Поскольку контроль над новейшей военной техникой находился в руках Соединенных Штатов, эти последние могли обеспечить претворение в жизнь такого соглашения».

Но планам американского посла не суждено было сбыться.

Вечер. Пишу письмо домой при свече. Верные протестному расписанию забастовщики аккуратно вырубили свет в большинстве городских районов. Тегеран, вымирающий во время комендантского часа, погружается в полный мрак.

В городе установился какой-то странный распорядок: с утра и до обеда — демонстрации и митинги со столкновениями; после обеда — затишье с подведением итогов дня, а вечером и ночью — тревожная тишина, изредка прерываемая ревом военных грузовиков и бронетранспортеров.

28 декабря 1978 года

С утра в городе закрылись 18 автозаправочных станций. Вереницы машин у оставшихся колонок растянулись на целые кварталы, петлями поползли в переулки. В автомобилизированном сверх всякой меры Тегеране, где на 4,5 миллиона жителей приходится более 1,2 миллиона машин, нехватка бензина чувствуется особенно остро. Но нет худа без добра: воздух стал намного чище. Если прежде часам к десяти утра стена гор, поднимающаяся на севере, пропадала в пелене серых вонючих выхлопных газов, то теперь снег на скалистых вершинах и склонах виден целый день.

Руководитель нефтяной компании снова выступил по радио. По его словам, слухи о закупках нефтепродуктов за границей не соответствуют действительности. Затем он призвал мусульманское духовенство «выполнить священный долг перед народом и помочь прекратить забастовки».

В ответ тегеранский аятолла Махмуд Талегани попросил работников нефтяной промышленности проследить за тем, чтобы ни одной капли нефти не уходило за границу: цель забастовки — подорвать экономическую основу режима. Аятолла подчеркнул, что население должно соблюдать порядок в очередях за топливом и своим терпением помочь бастующим нефтяникам продержаться подольше.

Мрачные очереди растут не только возле АЗС. Толпы собираются около булочных и пекарен. Дефицитом стали мясо, пищевые жиры, сахар. Цены за последние два месяца выросли на 70%.

А молодые тегеранцы снова, как на работу, вышли на улицы. Толпы численностью от пятисот до тысячи человек собираются на перекрестках, перекрывают движение, требуют, чтобы водители в знак солидарности с ними включали фары и звуковые сигналы. Все чаще на стенах появляются боевые лозунги: «Все вооружимся, только погодите!» или «Американцев — в могилу!» На улице Эйзенхауэра сожжены две пожарные машины и грузовик. То и дело слышна стрельба в разных районах.

В Казвине, судя по отрывочным сведениям, военные мстили жителям за разгром жандармских казарм. На улицы вышли танки. Под гусеницами гибли женщины и дети. Солдаты обстреляли две больницы, где находилось больше трехсот раненых, разгромили десятки магазинов. Погибло не меньше ста человек. В городе увеличена продолжительность комендантского часа. Все жившие там американцы укрылись в армейских гарнизонах.

С новой силой вспыхнули выступления в провинциях. В Ноушехре народ сжег отделения всех банков, кроме Национального. В Ширазе подожжено и разгромлено здание Ирано-американского общества. В Тебризе, Резайе, Сарабе произошли столкновения с военными и полицией. В Амоле, Реште, Сенендедже, Джахроме — по одному убитому, в Рудсаре, Чалусе и Баболе — по два. В Нехавенде убиты шестеро и ранены 22 человека. В Ширазе убит один и ранены пять демонстрантов, ранены четыре офицера и пять солдат. Такую статистику я передаю в Москву каждый день.

Массовые забастовки парализовали всю иранскую промышленность. В этот день очередную сидячую забастовку объявили 2000 рабочих-угольщиков на шахтах Кермана, которые захватили местное отделение администрации металлургической корпорации. Начали стачку служащие международного телефонного узла. Бастуют таможни, банки, не собирают налогов сотрудники министерства экономики и финансов, закрыты почти все государственные учреждения.

Пока судьба монархии решалась демонстрантами и забастовщиками, пути «спасения отечества» искали и в либеральном крыле политической оппозиции. Одни из них, такие как Мехди Базарган и его единомышленники, как мы уже видели, при посредничестве американского посла за спиной шаха налаживали отношения с генералами в надежде на бескровный переход неразложенных революционным духом вооруженных сил на сторону народа в лице либеральных политиков. Другие проводили время в пустых разглагольствованиях.

Примечательной в этом смысле была утренняя пресс-конференция, организованная лидером политической группировки «Союз за свободу» депутатом меджлиса Ахмадом Баниахмадом в собственной квартире. Седовласые либералы-теоретики — адвокаты, врачи, университетские профессора — рассуждали о «единственно возможном» урегулировании национального кризиса и «единственной политической альтернативе насильственного пути». Смысл их предложений сводился к тому, чтобы уговорить шаха отречься от престола и сформировать некий совет «из числа образованных и облеченных доверием нации людей». Потом этот совет должен учредить временное переходное правительство, которое примет меры по нормализации обстановки и подготовит проведение всеобщих выборов в парламент.

Реформы, которые по замыслу «Союза за свободу» должно будет осуществить временное правительство, выглядели на бумаге красиво. Настораживало лишь отсутствие представления о будущем государственно-политическом и экономическом устройстве Ирана. Было только вот это: «Парламент после