больше двух суток не спал. Можно даже самому остаться в ночь, засчитав Рауру за начало дежурства ассистенцию на извлечении золоченого ножичка.

    А, кстати. Сам ножичек-то где? С момента, как достал, Илан его не видел.

    Наконец, кровь перелита, губы у Рыжего чуть порозовели, и кожа стала не такая бледная и холодная. А, главное, он начал лучше дышать. Оживает. Доктор Актар в процедурной за время отсутствия Илана исписал семь или восемь листов мелким почерком, иногда, правда, соскакивающим со строчек. На вопрос, как дела, отозвался: 'Очень интересная задача!' Оставим. Пусть пишет.

    Операционная вымыта до блеска. Лампы заправлены, лотки заменены, инструмент и белье приготовлены теплые. Печь протоплена. Доктор Гагал ушел в свое акушерское. Сказали, вроде, там выкидыш на девятой декаде и какая-то женщина с маститом. На операцию бригада готовится новая. Уже аккуратно развесили одежду на вешалке, никто ничего не разбросал, общую чашку помыли и по очереди из нее пьют. Ждут доктора Раура. В плане резекция дивертикула пищевода торакальным доступом. Сам доктор Раур сидит возле Эшты вместе с доктором Ифаром. Периодически они что-нибудь на Эште щупают. Не спорят. Доктор Раур дает Ифару стетоскоп послушать. Эшта с лихорадкой. Бредить откровенно не бредит, но и в сознание толком не возвращается.

    Ножичка нет. И времени искать ножичек нет. А ситуация - погань из погани. Просто потеряли или воровство? Вещь, несомненно, дорогая. Впрочем, потеряли же в порту два свинцовых ящика с опасным содержимым и предупредительными печатями. Немаленьких таких ящика. Очень тяжелых. Это Арденна, детки. Здесь даже пеликан не щелкает клювом, ибо наказуемо. Так почему бы в госпитале не потеряться золоченому ножичку? Возможно, его, брошенный без присмотра, кто-то прикарманил. Про то, что может быть хуже, и ножичек спёрли не как дорогую вещичку, а как улику преступления, лучше и мысли не допускать.

    До лаборатории Илан тоже добирался бегом. Дверь не заперта. Пусто. Ни Мыши, ни Неподарка. На стеллаже ряды пузырьков - еще вчера выполненное задание. Печь и автоклав холодные. Экстрактор сухой. Мыши почищены и покормлены, грызут сухари и морковку. Предположим, Мышь в дезинфекции. А Неподарок где? Илан быстро собрал нужные препараты, написал короткую записку о том, что Неподарка хочет видеть в отделении. Еще раз окинул взглядом лабораторию - на первый взгляд, все в порядке и на местах. На ключ запирать не стал.

    В отделение вернулся вовремя. Попал как раз на судорожный припадок у Эшты. С разбегу испугался, что агония. Почти сразу понял, что испугался зря. Но хорошего-то все равно ничего. В докторскую палату вбежали уже и доктор Актар, и доктор Наджед. Не хватает только Гагала.

    И понеслось. Сначала хватать и держать в девять рук, чтоб не упал с кровати, не повырывал дренажи и катетеры, не подавился слюной. Поорать друг на друга, наплевав не только на субординацию, но и вообще на любые приличия. Послать Актара с его швами и Ифара с его локтем помогать кому-нибудь непотребному далеко в море, найти в тумбе бутыль с солевым раствором, добрать к нему в шприц два с половиной кубика спирта, со второй попытки и не без помощи все тех же Актара с Ифаром пустить по вене. Мгновенно получить результат. А все-таки это был пьяный гриб или что-то из лекарств на его основе. Не мог Илан придумать другого способа отрубить человеку руку без сопротивления с его стороны. Напоил не врач. Потому что передоз, судя по состоянию, очень приличный. Столько просто не нужно. Ни под какую цель. Значит, память погуляет и вернется. Если сам Эшта выживет. Уверенности за него по-прежнему нет.

    Уже спокойно, почти спокойно Илан переставил внутривенный катетер из-под локтя на кисть, приклеил в два пластыря и привязал свободной петлей из бинта руку к краю кровати. Мало ли, опять начнутся судороги, еще разворотит себе вену. Отметил, что в резервуар, под действием спирта, активно побежала моча, значит, мочевой катетер не выдран. И сказал:

    - Здравствуй, мама. Извини, у нас без тебя было очень весело...

    Доктор Наджед поморщился и чихнул в ответ.

  

  

Глава 25

 * * *

  

  

   - У тебя пациент плохой, а ты где-то ходишь, - тихо сказал доктор Наджед Илану, когда они вышли за дверь палаты и двинулись в сторону дезинфекции. Снова чихнул, приложив к лицу платок. - Собачья зима. Не помню, чтоб когда-то было так холодно.

  

   - Он у меня не один плохой, - отвечал Илан. - Зато все живые. Ты видела наше пополнение? Знаешь, кто?

  

   - Ифар. Ну, подумаешь. Лишь бы тоже здоровенький был. К нему я претензий не имею, если не считать того, что он это он. Скачет, как горный козел.

  

   - Хофрское посольство все, до последнего человека, нигде у нас не встречала? Оно бродит поблизости с ночи.

  

   - Напомни, с чем хофрское посольство к тебе поступило?

  

   - Ножевое сердца.

  

  Доктор Наджед закашлялся, вытер глаза, потом нос. Илан на мгновение приложил ему руку ко лбу.

  

   - Иди в постель.

  

   - Давай, покомандуй мне.

  

   - Иди в постель, мам.

  

   - Ты сколько не спал? У меня материал для микроскопии и лепроминовая проба для твоего непонятно прокаженного, или нет. Кто будет заниматься?

  

   - Я выспался. Это Гагал на ногах двое суток, попробую его сменить. Спрошу у Актара, работал ли он с микроскопом. Помощник красить препараты есть.

  

   - Ты лучше Актара в постель укладывай. Он не по состоянию резвый. Рано ему еще бегать. С собой я как-нибудь разберусь. Из хофрского посольства кто именно?

  

   - Там главных двое. Насколько я понял, один совсем главный, второй его... переводит не могу сказать. Выражает его мысли в понятной форме. Поводырь с правом голоса. Первый слепой и у него отрезан язык. Свое имя написал мне по буквам. Пальцем на ладони.

  

   - Кошмары какие. И который из них ранен?

  

   - Первый. Старший.

  

   - Состояние?

  

   - Удовлетворительное. Им хватило ума доставить, как надо, вместе с ножом. А дальше плохая новость. Нож был дорогой, золото, рубины. И нож пропал после операции. У меня в отделении воры. Если, конечно, сперли мои.