до войны. Пронырливый, плаксивый мошенник, который надувает тебя, цитируя Библию.

– Чего он хотел?

– Нас. Они знали, что мы где-то неподалеку. Миссис Типпет божится, что никого не предавала. Но сейчас она шарахается даже от своей тени и ужасно жалеет, что разменяла ту гинею.

– Они знали, что мы где-то неподалеку. Что значит «мы»?

– Четверо предателей-тори, сказали они. Меня они назвали по имени, поскольку старик Варден, безусловно, в курсе, что миссис Типпет со мной знакома. Вас охарактеризовали как английского шпиона на жалованье у генерала Клинтона. А еще они сказали, что с нами двое слуг: чернокожий раб и проклятый красномундирник, но без мундира.

– У них абсолютно точные разведданные. – Я вытащил застрявший между зубами кусочек бекона. – Быть может, где-то рядом с нами завелся соглядатай.

– Из разговоров членов отряда местной милиции миссис Типпет поняла, что, расставшись с нами, Пирсфилд и его люди напоролись на драгун Континентальной армии. Половина отряда Пирсфилда была перебита, а остальные быстро развязали язык в надежде спасти свои паршивые шкуры. Выходит, нам еще чертовски повезло.

– Повезло? – переспросил я. – Значит, теперь это так называется?

Секунду-другую мы молчали. Каким образом солдаты Континентальной армии могли оказаться так близко от Королевского моста? Это было довольно странно, если судить по информации, полученной мной от майора Марриота, хотя и не невозможно.

– Всадники, которых мы видели на тропе… Могли это быть те самые драгуны или, по крайней мере, некоторые из них? – спросил я. – В таком случае на ферме на нас, вероятно, напал Варден со своим отрядом милиции.

Мы сидели, молча обдумывая сложившуюся ситуацию. Интересно, удивил ли Винтура тот факт, что мы не видели тех, кто на нас напал? Мы слышали их, видели результаты их кровавой работы, но, собственно, никого не заметили.

– Быть может, это даже к лучшему, что мы лишились лошадей. – Винтур уже переключился на другую тему. – Мы пройдем там, где не смогут лошади.

– Но теперь, чтобы добраться до Королевского моста, нам потребуется больше времени. – Я не пытался скрыть, что меня отнюдь не радует перспектива столь долгой и утомительной прогулки. – И они будут охотиться на нас, как на…

– Тсс… – Винтур положил руку мне на плечо.

– В чем дело?

– Тсс… Прислушайтесь.

Теперь я тоже это услышал. Эта лесистая местность была полна звуков, разносившихся в темноте. Мы уже успели привыкнуть к ночному репертуару: от шелеста листьев до топота крупных животных.

Но сейчас звук был совершенно другим. И хотя он был очень слабым и доносился до нас издалека, это был не один звук, а целая серия звуков. В них ощущалась некая регулярность и целеустремленность. Они были похожи на медленные, крадущиеся шаги.

И тогда я рассказал Винтуру о подозрительном движении в кустах неподалеку от хибарки Типпетов. Или об игре света.

Что бы там ни было. Кто бы там ни был.

Глава 56

В ту ночь нам больше не пришлось отдыхать. Мы продвигались вперед вдоль русла реки. И в результате добрались до хижины, где провели предыдущую ночь, уже после рассвета.

Впрочем, там мы тоже не задержались, а прошли две-три мили на юг, решив применить наш старый трюк: мы использовали ручьи, чтобы запутать следы. Нас безбожно кусали насекомые, но их укусы хотя бы на время отвлекали от мыслей о нашем бедственном положении.

В конце концов усталость вынудила меня умолять Винтура сделать остановку.

– Слава Всевышнему! – с несвойственным ему благочестием отозвался Винтур. – Я дал себе клятву, что остановлюсь лишь тогда, когда вы об этом попросите.

Тот день, воскресенье, мы провели на небольшом отвале скальной породы, обращенном на запад. Вдалеке тускло мерцали серые воды Гудзона. Мы устроились в расщелине между двумя скалами и, заморив червячка малой толикой еды, буквально провалились в тяжелый сон от дикой усталости.

Я проснулся как от толчка. И поначалу не понял, где нахожусь. А затем все так же внезапно на меня нахлынули воспоминания об ужасах последних дней. Я сел и испуганно огляделся вокруг.

Винтур по-прежнему крепко спал; из-под шляпы, закрывавшей его лицо, доносилось тихое похрапывание. Лениво кружившаяся над головой Винтура муха опустилась на его грязный воротник в надежде на пропитание.

Мир вокруг нас будто замер. Тишину нарушали лишь крики чаек да негромкий гомон более мелких птиц. Судя по положению солнца, было три-четыре часа пополудни. И хотя мы лежали в тени, я сопрел от жары. У меня болели мышцы ног. Очень хотелось пить. И тем не менее – и это чистая правда, хотя кому-то она может показаться странной, а посему я не могу обойти данный факт молчанием, – я был безмерно счастлив, что остался в живых, и на секунду даже опьянел от восторга.

Однако ощущение опасности, в которой мы оказались, мгновенно вернуло меня на грешную землю. Тихонько поднявшись, я принялся яростно чесаться, чтобы унять зуд от полученных ночью укусов. Рядом с нами протекал ручей. Я подошел к воде и принялся жадно пить. Затем вымыл лицо и руки. И сразу почувствовал себя гораздо лучше.

Когда я вернулся, Винтур беспокойно ворочался во сне. Утолив голод, мы решили остаться здесь до наступления ночи, чтобы потом двигаться под покровом тьмы.

Весь день мы прятались между скалами. Однажды мы услышали вдали лай собак и приготовились бежать. Но лай постепенно затих и вскоре вообще прекратился.

– Что будем делать? – спросил Винтур, который ненавидел бездействие; наверное, именно поэтому он так много пил во время периодов вынужденного безделья.

– Итак, Джек, для вас это прекрасная возможность, – произнес я.

– Возможность для чего? – удивился он.

– Рассказать мне о вашей шкатулке с диковинками. – (Он непроизвольно перевел взгляд на кожаную сумку, на которой спал, перекинув ремешок через плечо, и задумчиво потер пряжку большим и указательным пальцем.) – И о золоте. Ведь мы здесь из-за золота. Именно по этой причине вы из кожи вон лезли, чтобы попасть в Маунт-Джордж.

Я не стал говорить самого главного, однако Винтур догадался обо всем по моему тону, непривычно резкому и настоятельному, и вздрогнул, как от удара.

Наконец он поднял голову:

– Ну да, я понимаю. По этой причине погибли Грантфорд и Абрахам. Эдвард, умоляю, не нужно на меня так смотреть. Я и без того совершенно раздавлен.

Я не знал, что сказать. Грантфорд поехал ради меня. А значит, его смерть и на моей совести тоже.

– Старина Фруд… – медленно начал Винтур. – Вы ведь знаете, я всегда недолюбливал его. А Белла его ненавидела. Он разрушал все, к чему прикасался. Мне иногда кажется, что он по-прежнему это делает. Я даже подумываю о том, чтобы выбросить треклятую сумку.

Однако во время разговора Винтур, сам того не подозревая, машинально