Что ж, не лишено вероятности. Коварство и жестокость нападения вполне подходили характеру этих хищников из иррегулярной армии, наводнивших Спорные территории от имени конгресса.

– Вряд ли, – покачал головой Винтур. – Нельзя сказать, что он застал их врасплох. Скорее, наоборот, убийца его подловил.

– Вы совершенно правы. Похоже, он намеревался убить Абрахама и в результате не упустил удачно подвернувшийся шанс. Такое ощущение… – Я осекся, хотя мысленно развил свое предположение до логичного вывода: такое ощущение, будто душитель по какой-то неведомой причине жаждал убить нас всех, одного за другим, если представится такая возможность, поэтому у нашей троицы появилась еще одна причина для страха.

– Нам срочно нужно покинуть поместье, – заявил я Винтуру. – Джек, я настаиваю. Прямо сейчас.

– Мне требуется еще немного времени, – ответил он.

– Ночью будет безопаснее, ваша честь, – подал голос Грантфорд.

– Вот именно! – повернулся к нему Винтур, довольный, что у него нашелся союзник. – Капрал абсолютно прав. Мы поедем…

И тут одновременно произошли сразу три вещи.

Грантфорд вскрикнул и повалился на растрескавшуюся от жары землю.

Винтур чертыхнулся.

Звук выстрела эхом отразился от дворовых построек.

А я остался стоять как вкопанный.

– Возьмите его за другую руку! – крикнул мне Винтур.

Его слова стряхнули с меня оцепенение. Схватив Грантфорда под руки, мы отволокли его к дверному проему фермерского дома. За капралом тянулся кровавый след, кровь образовывала лужицы и скапливалась в рытвинах.

Обеспечив себе укрытие, мы уложили Грантфорда на пол из каменных плит. Его лицо приобрело восковой оттенок. Судя по количеству крови, которое он потерял, пуля пробила артерию. Он попытался что-то сказать, но вместо слов из его рта вытекла лишь алая пенистая струя.

Его ранили в шею. Сорвав свой шейный платок, я попытался остановить кровотечение. Напрасный труд. Можно было даже не пробовать. Тогда я сжал руку капрала и начал говорить ему, что он был хорошим и преданным другом. Хотя не уверен, слышал ли он меня.

Он умирал на моих глазах минуту или две, которые показались мне вечностью. Когда его душа покинула тело, я медленно поднялся, чувствуя себя дряхлым стариком.

Заняв безопасную позицию подальше от окон и дверного проема, Винтур принялся готовить оружие.

– Он умер? – не глядя на меня, спросил капитан.

– Да.

– Пуля предназначалась мне. Если бы я не переместился…

– Думаю, они намереваются убить нас всех.

Мы оба говорили шепотом, словно враги находились сейчас среди нас: невидимые духи, нацеленные на наше уничтожение. Я бросил взгляд на лицо Грантфорда. Оно стало похоже на череп и казалось удивительно хрупким. Это моя вина, подумал я, ибо я обрек на смерть своего верного слугу.

– Джек, вспомните Абрахама. Не было никакой нужды его убивать, если бы они этого не хотели. Отсюда следует, что они собираются убить нас всех.

– Но зачем?

Я не стал отвечать на вопрос.

– Нужно поскорее добраться до лошадей. Это наш единственный шанс.

Винтур тяжело, протяжно вздохнул:

– Тогда необходимо их отвлечь. – Он бросил взгляд в сторону лестницы. – Ступайте наверх и сделайте несколько выстрелов в окно мансарды. Тогда они побоятся лишний раз высунуться. А я пока приведу лошадей.

– Может, лучше не стрелять, а выбросить что-нибудь из окна и попытаться вспугнуть врагов? Возможно, мы сумеем их обмануть. Пусть думают, что во дворе прячутся наши соратники.

Винтур кивнул. И тогда я, прикинув, что к чему, наполнил шляпу мелкими камнями и металлическими обломками из лаборатории Фруда. Затем взял пистолеты и понес свои импровизированные снаряды наверх. Ступеньки жалобно стонали под ногами, и одна из них в результате сломалась. От падения меня спасло лишь то, что я исхитрился прыгнуть, всем телом подавшись вперед. Шляпа моя накренилась, и по крайней мере половина импровизированных боеприпасов упала на пол первого этажа.

В мансарде я подобрался к узкому центральному окну, осторожно ступая по стыкам балок. В свое время окно было застеклено, но стекло давным-давно исчезло. Во дворе фермы я не заметил никакого движения. Со второго этажа открывался вид на ряд обращенных ко мне построек, на голубятню и частично на судомойню. Однако отсюда я не мог видеть ни загона, где мы оставили лошадей, ни ворот в подворье.

Я опустил глаза, вглядевшись в просвет между балками. Винтур стоял с запрокинутой головой, повернув лицо в мою сторону. Я поднял обломок камня, чтобы продемонстрировать свою готовность. Винтур кивнул и поднял пистолет, словно желая отдать честь.

Сделав глубокий вдох, я метнул свой снаряд в сторону крытого загона прямо напротив дома. Камень ударился о кровельную дранку возле конька крыши, скатился вниз и приземлился на покрывавшей двор корке засохшей грязи.

Ничего не случилось. Винтур ждал, стоя в дверном проеме. Я взял еще один снаряд. На сей раз у меня в руках оказался спутанный в клубок латунный часовой механизм.

Я собрался было запустить второй снаряд, но тут прозвучал выстрел, раздалось громкое «Но, пошли!» – и я услышал топот лошадиных копыт. Мне оставалось лишь смотреть, как наши лошади в панике пронеслись под окном и исчезли в парке за домом.

Стук копыт стал тише и исчез вдалеке. Я вслушался в звенящую тишину. Прямо подо мной Винтур, вполголоса чертыхаясь, рылся в мусорных завалах на полу. Увидев, что наши лошади ускакали прочь, он закрыл старой дверью дверной проем и теперь собирал арсенал миниатюрных снарядов.

Тем временем я пробрался по уцелевшим доскам пола к верхней ступеньке узкой лестницы и остановился. Посмотрев вниз, я впервые устремил взгляд мимо сужавшейся кверху колонны дымохода, который шел в мансарду над бывшей гостиной. За дымоходом находился фронтон старого фермерского дома. И в этой стене, прямо напротив меня, было прорублено окно.

Как я уже говорил, дверные и оконные проемы в той стене, что смотрела на особняк, были заделаны кирпичом, и мастер явно поработал на совесть. А вот одностворчатое окно на фронтоне, как ни странно, осталось нетронутым, и даже стекло уцелело.

Я прошел к окну и протер пыльное стекло. Окно выходило на крышу бывшего доильного зала, примыкавшего к той части дома, где располагалась гостиная. Из окна невозможно было разглядеть особняк или вообще что-либо более-менее интересное. Оттуда открывался вид разве что на голую стену коровника за доильным залом. Скорее всего, именно поэтому оконный проем не потрудились заложить кирпичом.

Окно было достаточно большим, чтобы через него мог пролезть ловкий мужчина. Расстояние между крышей доильного зала и подоконником составляло чуть меньше ярда, а наклонная поверхность крыши спускалась прямо на заросшее пастбище между скотным двором и тем крылом дома, где находилась кухня.

Оценив обстановку, я спустился на первый этаж. Винтур не собирал боеприпасы, а стоял в глубокой задумчивости