— Обязательно повешу этот девиз над своей кроватью, — пообещал Пан Директор.

Чуть позже, пользуясь его хорошим настроением, она нашла момент поговорить с ним один на один:

— Твоя Ева это что-то. Такого нарассказала про тебя, что сломала мне всю психику.

— Да, Ева это умеет, — охотно согласился он.

— Я прощена? — вопрос, как всегда, в лоб.

— И за то, что сотворишь дальше, тоже (его настроение еще больше улучшилось).

— Все, что мне теперь от тебя надо, это каждый вечер десять — двадцать минут говорить с тобой по телефону, сделай мне такой подарок.

Конечно, это была ловушка, но любые ловушки только зарождали в нем ретивое.

— И зваться она будет Шехерезадой, — ухмыльнулся он.

— Почему Шехерезадой?

— Прочитай в интернете. Там девушке за плохие разговоры всегда отрубали голову.

И это телефонное охмурение у них действительно состоялось. Десять минут, конечно, ни разу не было, зато 20–30—40 — запросто. Лара сперва не придала их ежевечерним переговорам должного значения, потом высмеивала, злилась, даже пару раз отказала ему в интиме, но ликвидировать их воркование так и не смогла. Надо отдать должное Банкирше — ничего пустопорожнего в ее говорении не было, всегда о чем-то или о ком-то, без яда и насмешки, а как точное и здравое суждение.

— Ну как я от этого могу отказаться, она мой лучший стукач, — говорил он Ларе.

Потом была попытка Банкирши обрести нужный статус:

— А можно меня как-то официально оформить в твоей команде. Или это еще слишком преждевременно?

— Ну ты же какие-то деньги уже получила. И снова получишь. Если официально, то это такой геморрой, что лучше не надо. Или ты уже о будущей пенсии задумалась?

— Тебе что, доставляет особое удовольствие самому решать, кому и сколько дать?

— Еще какое! — подтвердил он.

В его мафиозных делах тем временем пошли заметные подвижки. Устрашенные не столько прямыми налетами копыловцев, сколько самой цепью несчастий: двое в расход (причем Соника собственными руками), полуказненный пахан с обезображенным лицом, пропажа денег, оружия, минивэна, лавкины пребывали в некой ступорной апатии. Стас сообщал о постоянной грызне на Чижевской даче, да и между собой подручные Скамейкина уже вовсю обсуждали вариант «с вещами на выход» от вожака-неудачника.

Всего действующих эксов у них оставалось четыре человека, плюс пятеро официально служили в силовых структурах (добывали всю нужную закрытую информацию), еще трое отставников держали кафе в районе Кунцево, где проходили все встречи с нужными людьми. Осуществляя с Белкиным и Макаром филерские функции, Нил с Вадимом (по инструкции Алекса) дозированно допускали «утечки информации», создавая в умах лавкиных образ всесильной питерской мафии, которая под прикрытием клубных пустяков легко проникает в ряды любых социальных групп и рэкет ведет так, что его и за рэкет никто не считает: ну захотелось кому-то культуру проспонсировать, в чем тут кого обвинить. Гренадеры, подключив к делу еще двоих эксов, уже сами руководили тремя парами топтунов на пяти разных машинах, педантично отслеживая все перемещения в пространстве семей джинсового барона Вагина и кондитерского короля Слонимского. Когда информации собралось достаточно, Копылов объявил гренадерам:

— А дальше приступаем к плану «Б». Я отправляюсь к господину Слонимскому, мягко говорю выплатить «Элису» энную сумму, он, понятно, отказывается, тогда мы проникаем в квартиру его сына и грабим ее. Делов-то.

Подельники обалдело смотрели на него.

— А как проникаем? — осмелился Вадим.

— Ну как? С помощью отмычек.

— Ты прикалываешься? Какие отмычки? — чуть возмутился Нил.

— У тебя кто-то есть уже на примете? — угадал Вадим. — Из банды Плохиша?

Алекс молчал.

— Ты имеешь в виду, что создаем секретные тройки-пятерки, которые, как ты и говорил, не будут пересекаться друг с другом, — предположил Нил.

— И это, и то, что мы втроем все это принимаем и одобряем.

— А мужики? (Так они теперь называли Стаса и Зацепина.)

— Мужики на подхвате, все главное делаем мы втроем.

— Что, и голосовать будем? — усмехнулся Нил.

— Нет. Просто говорю о планах, а вы как кобры киваете или не киваете.

Парни рассмеялись:

— Киваем. Точно.

— И еще одно. Вадим записывается в «Арго» на английские курсы и со страшной силой проявляет интерес к кино и музейному делу. Я подыскал там пару уголков, где можно пересечься и все обсудить. Мне не всегда теперь удобно выскакивать в Двойку. С лавкиными также парами продолжаете работать по другому клиенту, вот по этому: — Алекс сунул им листок с анкетными данными совдеповского министерского чиновника. (Этот чиновник имел отношение не к «Элису», а к «Списку 30» — пора было заняться еще и своей отдельной охотой, о которой он столько прежде думал.)

Сразу две встречи состоялись у него с сэром Майклом. Сначала был деловой «файф-о-клок» в Британском бизнес-центре. Вроде бы чтобы обсудить поступление в «Арго» в вагонном количестве пособий по инглишу, о чем они договорились в пять минут. Зато дальше речь незаметно перетекла на перспективы клуба «Арго», каким их видит мистер Копылов. Алекс рискнул и рассказал о Фонде Поэта, как уже зарегистрированной НКО. Сэр Майкл живо заинтересовался этим проектом, правда, не мог поверить, что двое мальчишек провернули такое дело — и на что же они рассчитывают.

— В России все нельзя и все можно, — со смехом отвечал ему юный Благотворитель. — Хотим быть властителями дум, и мы ими будем. У Хазина образование еще поувесистее моего будет. Мы даже сдружились главным образом из-за того, что между нами постоянный обмен ценной информацией: кто что прочитал или увидел, или услышал. На фоне не читающей молодежи мы как два бриллианта. Ну вот и решили, хватит вариться в собственном соку, пора быть духовными лидерами.

Перед любым русаком Алекс постеснялся бы нести эту пургу, а перед хорошо образованным и продвинутым сэром получалось как-то легко и свободно.

— Насколько я знаю, Джордж еще только второй курс исторического факультета закончил, — чуть уточнил его собеседник.

— Ну да. Как раз у него тот момент, когда еще чувствуешь, что горы своротишь. Самозванство — главная русская фишка, не слышали об этом?

— Слышал. И в чем же смысл вашего самозванства?

— Да вот даже на примере нашего «Арго». Превратить самые бросовые культурные мероприятия в хиты популярности. Молодежь разобщена и развивается мелкими компашками в лучшем случае. Авторитет взрослых не признает, а авторитет местных музыкальных идолов мало что стоит. Но каждому человекообразному насекомому хочется быть важным и значимым. Вот наш Фонд Поэта и будет тут путеводной звездой. Смотри, обсуждай, оценивай. Бизнес и карьера, конечно, на первом месте, но именно участие в нашей культурной скороварке превратит любого члена клуба в более универсальную человеческую особь. Вроде второго гуманитарного образования. Ну и, разумеется, личностные связи на всю жизнь не как конкурентов по институту,