на все пиарные старания: призывы «Светлобеса» и «Арго-ньюс», самостийные афиши, телефонный обзвон знакомых, народу на первое представление «АнтиГамлета» набралось едва ползала. Публика питерский авангард восприняла более чем прохладно, мол, студенты порезвились, чего с них взять. Потом были два спектакля из старого репертуара «Арткафе», где пипла было столько же, но отнесся он более снисходительно, были и цветы, и овации. Зато на четвертый день на второе представление «АнтиГамлета» случился полный аншлаг — сработали сарафанный интернет и городская телефония: «Даешь Шекспира хорошего и разного».

Все билеты были раскуплены еще до обеда, и все телефоны «Арго» разрывались от звонков — народ жаждал зрелища. Особенно поражало обилие профессиональной театральной тусовки. Двое спортивных парней и интеллигент с бородкой, вошедшие в приемную Директории, тоже вполне тянули на ходоков за контрамарками, но это были не театралы.

— Нам назначено, — объявил Интеллигент Леночке, и троица уверенно по-хозяйски вошла в копыловскую резиденцию.

Там в это время оба князька увлеченно сочиняли устав Фонда Поэта, вставляя в него виды деятельности, соответствующие генеральной линии их НКО.

— Пиши: издание всех видов печатной продукции, — диктовал Жорка сидящему за ноутбуком Алексу, — производство кино- и видеофильмов, организация ток-шоу, художественных выставок, поддержка театральных коллективов, реконструкторских клубов, прикладных ремесел, спортивных кружков. А что, это тоже вполне творчество.

Поэтому, когда распахнулась дверь и прозвучало грубое:

— Это ты у нас, что ли, рэкетир? Сейчас встаешь и идешь с нами. — Князькам даже не понадобилось переглядываться, чтобы начать действовать. Вставая со своего трона, Алекс плавно сгреб в письменном приборе ручки и карандаши и резким движением метнул их в лицо шагнувшему к нему лысому парню. Тот рефлекторно на полторы секунды вскинул руки и тут же получил прямой левой в подбородок и в сочетании с собственным движением назад продолжил нокдаунский полет до середины кабинета. Жорке чуть помешал аппендикс стола. И второй (стриженный парень) успел не только повернуться к нему, а и почти выхватить стрелялку, но удар кулаком в кадык согнул его вдвое. Не спуская глаз с застывшего в ступоре Интеллигента, Алекс распахнул на Лысом куртку и выхватил его стрелялку. Достал у Стриженного стрелялку и Жорка.

— Травматика, — разочарованно воскликнул он.

В руках у Алекса было то же самое.

— Ну? — грозно двинулся он на Интеллигента.

Тот послушно распахнул пиджак — пусто.

— Сидеть! — Пан Директор от души пнул ногой поднимающегося с пола Лысого.

«Алекс Сергеич, вам что-нибудь надо?» — по громкой связи тревожно спросила Леночка.

— Скотч, — отозвался Пан Директор и кивнул Жорке. Тот, подойдя к двери, принял у секретарши бобину скотча, не давая ей заглянуть внутрь Директории.

— Можем и без этого поговорить, — попробовал возражать Интеллигент, но услышан не был. Через десять минут троица сидела рядком у стены на стульях, со связанными за спиной скотчем руками. Все, что было в их карманах, лежало на директорском столе: документы, ключи, мобильники, бумажники, две травматики.

— Я от Слонимского по твоему беспределу, — коротко объяснил Интеллигент. — Нам просто сказали привезти тебя для разговора.

— Разберемся. — Алекс бесцеремонно потрошил бумажники. Всего набралось до двух тысяч тугриков и двадцать пять тысяч деревянных. Жорка тем временем прокатал на ксероксе все паспорта, удостоверения и водительские права.

«Алекс Сергеич, к вам очень настойчиво просится Марина Сабеева», — прозвучало по громкой связи. Жорка коротко хихикнул.

— Пусть войдет! — отозвался Алекс. Хазин снова подстраховал дверь.

Даниловна вошла и порядком остолбенела при виде связанной троицы.

— Что-то срочное? — невозмутимо спросил Копылов.

— Я… я с коллегами с работы хотела на спектакль… — пролепетала полуянычарка (в старших классах она в их школе ведь уже не училась).

— Хорошо, Жора проведет вас.

— Ну да, — девушке не оставалось ничего, как только выскользнуть из кабинета.

Хазин, зажав руками рот, давился смехом.

Дальше пошло еще веселей. Никаких переговоров Алекс пока вести не желал. Засунув денежную добычу в карман, а остальную в сейф, он под охраной двух «стрельцов» отправил троицу в проекционную зрительского зала, откуда через киношные оконца было видно всю сцену — пусть и они приобщатся к высокому искусству.

— Ну ты классный у нас Корлеоне, — не скрывал своего удовольствия Жорка. — Наконец-то я хоть в каком-то «деле» поучаствовал. Гран-мерси тебе за это. А вообще в двух словах, что это все было? Это бандюганы или кто?

— Подрядили коллектором чуть-чуть подработать. По слабовольности не смог отказать.

— Мне Даниловне так и сказать? И получить под ногти иголки?

— Как сам выкрутишься.

Театральный зал был полон под завязку, кому не хватило мест, усаживались на пол в проходе и перед сценой, жались у стен позади кресел. Лара намертво держала место для Алекса возле прохода, но едва погас свет, рядом с Алексом стала усаживаться на пол беременная театралка. Рефлекторно Копылов встал и уступил свое место, но сесть на пол ему не дали, какой-то парень потянул его за руку и усадил на кресло вместо себя (мол, негоже Пану Директору на полу сидеть).

Чувствуя к себе пристальный интерес, актеры «Арткафе» старались изо всех сил. Листки с текстом еще присутствовали, но уже не как шпаргалки, а как игровой аксессуар, который всячески обыгрывался. Зрительское недоумение первого спектакля сменилось жадным восприятием актерской игры, чутким прочтением общей концепции и смехом во время комичных моментов. Правда, после антракта часть правоверных шекспиролюбов покинула зрительский зал, но остальная публика от этого почувствовала себя только уверенней. Продававшиеся в перерыве в фойе цветы почти полностью были раскуплены и после выноса трупа Гамлета все они перекочевали употевшим лицедеям. Успех был полный. Единственным недовольным был Ивин — ведь ставил спектакль не он.

Надо было как-то реагировать и обоим продюсерам. Они и отреагировали: повели всю труппу на третий этаж в Чайный зал и устроили спонтанный сабантуй для всех питерцев и сторонних халявщиков, которых на такого рода банкетах всегда хватает. Трое официантов из Ночного клуба с ног сбились, таская наверх бутылки и подносы с закусками. Разумеется, если бы заранее приготовились, вышло бы вдвое дешевле. Но скупердяйство в этот вечер не приветствовалось. Один из тостов Пана Директора был за новых спонсоров клуба, которые решили оплатить сегодняшний праздник, по скромности себя не выпячивая. (Выразительный взгляд и движение бокала были направлены в сторону троицы слонимцев, что тоже присутствовала и откушивала французский коньяк.)

Одним питием дело не ограничилось. Лара вставила в кассетник нужные диски — и понеслось. Сначала устроили смотр лицедеям (хорошо ли вас актерским танцам учили), потом такие же смотрины копыловцам — кто лучше. Дуэты по рок-н-ролу: Алекс — Ева, Хазин — Лара были впереди планеты всей. Присутствовавшая Даниловна могла вволю «порадоваться» накарканному амикошонству своих однокашников. Но