Солус ведь действовал хладнокровно, не сомневаясь в собственной правоте. Все просто, верно? Нет никакой разницы, люди перед тобой или дикие звери. Если они пытаются лишить тебя жизни, значит, ты можешь поступить с ними так же. Какие уж тут могут быть сомнения!

На самом деле, я тоже хороша – устроила пожар, подкоптила старинную усыпальницу, а вместе с ней двоих покойников. И ни капли об этом не жалею.

А могла бы я убить человека? Живого. Теплого. Который дышит, осознает окружающий мир и люто меня ненавидит.

Нет. Никогда. Даже если бы знала, что он всеми силами будет пытаться меня уничтожить – снова и снова. Приложила бы максимум усилий, чтобы изолировать его от себя, но убить… Однозначно нет.

У Эдуарда же своя мораль и свое понятие безопасности. Интересно, сойдет ли ему с рук вчерашняя самозащита? Наверняка сойдет. Должно быть, у него имеется большой опыт выхода из щекотливых ситуаций.

Руфину Дире мне не жаль. Эта дама могла наворотить немало страшных дел. Один Бог знает, на что она переключила бы свое внимание, если б ее охота на вампира прошла удачно. Однако, сдается мне, мы с госпожой гидом увидимся еще не раз – ночью, в моих кошмарных снах.

Сегодня я завтракала в компании Аники Мун. Чтобы узнать о вчерашних событиях из первых уст, госпожа трактирщица не только привезла мне еду, но и почти сорок минут ждала, когда я приведу себя в порядок и спущусь к столу.

– По городу гуляет столько слухов! – сказала она, едва я проглотила первую ложку каши. – Говорят, что во время бала загорелся старый склеп, а когда огонь потушили, внутри обнаружили три трупа.

– Трупов было два, – равнодушно поправила я. – Третьего человека удалось спасти.

– Вот дела! – покачала головой Аника. – Как же эти люди там очутились? И от чего начался пожар? Гробница же каменная, гореть в ней нечему.

Вопросы, конечно, интересные. Но отвечать на них я не стану. Не хотелось бы случайно подставить Эдуарда. Мы же с ним, вроде как, сообщники, а значит, наши версии вчерашнего события должны совпадать. И если от расспросов госпожи Мун удалось отвертеться сравнительно легко («Ничего не знаю, ничего не видела»), то с полицией такой номер вряд ли пройдет. Мне надо точно знать, что именно говорить, когда меня пригласят на допрос.

К большому удивлению, никто меня никуда не позвал. В течение дня по территории Ацера деловито сновали люди форме, однако моей персоной ни один из них не заинтересовался.

Солуса я увидела только вечером. Он появился в левом крыле ближе к десяти часам, упал в кресло у камина и несколько минут молча смотрел на огонь. Я уселась в соседнее кресло и принялась ждать, когда Эд что-нибудь скажет.

– Как ты себя чувствуешь? – глухо проговорил он, наконец.

– Нормально, – мне хотелось улыбнуться, однако вместо улыбки получилась вымученная гримаса.

– Ты пережила сильный стресс.

– Ты тоже.

Солус усмехнулся, холодно и почти презрительно, но тему своего психологического состояния развивать не стал.

– Я ждала, что меня вызовут на допрос…

– Больше не жди, – перебил Эд, по-прежнему глядя на языки пламени. – Я весь день общался с полицией и могу гарантировать, что ее стражи тебя не побеспокоят. Они удовлетворились моей версией событий.

– Что же ты им рассказал?

– Правду.

– Правду?!

– В некотором роде. Если говорить кратко, я сообщил, что экскурсовод Ацера сошла с ума и вообразила, будто среди членов моей семьи затесался вампир. А вчера вечером она явилась в мой фамильный склеп, чтобы его убить. Логично, не так ли? Где еще может прятаться вампир, как не в старой усыпальнице? На охоту Руфина пришла вместе со своим мужем – их обгоревшие тела уже опознали родственники. Далее я предположил, что во время осквернения могил, между ней и супругом возник конфликт. В пылу ссоры мужчина убил жену, а потом покончил с собой.

– А пожар вызвала неудачно упавшая керосиновая лампа.

– Скорее всего.

– Знаешь, Эд, по-моему, эта история шита белыми нитками. Как ей можно верить?

– Элементарно, – снова усмехнулся барон. – Пожарные нашли в склепе топор, металлическую сеть и пару остро заточенных палок, не успевших пострадать от огня. Чем не набор начинающего борца с нежитью? Однако главным аргументом в пользу правдивости моих слов стала записка, которую покойная госпожа Дире пожелала передать мне через своего двоюродного племянника, исполнявшего на празднике обязанности официанта. К несчастью, юноша прочел послание раньше меня и, попросив своего коллегу доставить-таки бумагу адресату, помчался в усыпальницу, чтобы предотвратить тетушкино безумство. В результате едва не погиб вместе со своими родственниками.

– У тебя сохранилась эта записка?

– Конечно.

Эдуард сунул руку в карман брюк и вынул сложенный в четыре раза лист бумаги, после чего протянул его мне. Я осторожно развернула его и прочла: «Меня не звали, но я все-таки пришла. Оглянитесь вокруг. Среди гостей не хватает нужного вам человека. Если не хотите неприятностей, приходите в склеп. Поговорим о вампирах».

– Экспертиза подтвердила, что почерк принадлежит госпоже Дире, – заметил Солус.

– И никого не смутило, что здесь упоминается какой-то третий человек?

– Мы с господином следователем решили, что Руфина имела в виду себя.

Вот как. Видимо, у господина следователя слишком много работы, раз он готов поверить любой притянутой за уши ерунде, лишь бы закрыть дело и сдать его в архив. Впрочем, есть вариант, что психически ненормальные люди в этих местах не редкость, и их странное поведение уже никого не удивляет. Что и говорить, баденский туман вкупе со здешними страшными сказками меня саму едва не свели с ума.

– А как же Кай? Он в курсе твоего изложения вчерашних событий? Не получится, что ты будешь рассказывать одно, а он – другое?

Солус покачал головой.

– Не получится. Кай не только в курсе, он уже подтвердил каждое сказанное мной слово. Этот паренек оказался сообразительным – мигом смекнул, что быть жертвой семейства психопатов гораздо приятнее, чем отвечать по закону за попытку преднамеренного убийства.

Я улыбнулась.

Похоже, Эдуард времени сегодня не терял. И правду переиначил, и с горе-официантом поговорил, и со следователем пообщался. Все сделал, везде успел. Как и всегда.

– Заметь, София, ты в этой истории не фигурируешь, – сказал Солус. – Кай сообщил мне, что во время маскарада госпожу Корлок угостили испорченным напитком, после чего ей стало нехорошо. Будем придерживаться этой версии. Если кому-нибудь взбредет в голову расспросить тебя о вчерашнем вечере, скажи, что отравилась шампанским, а потому была вынуждена покинуть праздник и вернуться в свои апартаменты. С Руфиной Дире ты