знакомого человека, начала откровенно скучать. Конечно, можно было прибиться к какой-нибудь компании, однако сейчас мне этого не хотелось. Я вдруг снова почувствовала, что устала. Право, последний месяц потребовал от меня немало душевных и физических сил. Столько эмоциональных потрясений, пришедшихся на мою долю в Ацере и его окрестностях, я не испытывала за всю свою жизнь.

Я подошла к окну. На улице плясал ветер, небрежно раскидывая по замковым газонам белесые лохмотья снега.

Наверное, мне стоит отправиться к себе. Время еще не позднее – шестой час вечера, если не ошибаюсь, однако очень хочется упасть на кровать и немного поспать. Я присела на краешек подоконника и прикрыла глаза. Руки и ноги будто бы наливались свинцом, звуки музыки и голосов становились тише, начала кружиться голова.

– Прошу прощения.

Я с трудом разлепила веки. Передо мной стоял од ин из официантов – высокий худой парень в напудренном парике. Под мышкой он держал пустой поднос.

– Вам нехорошо? – обеспокоенно спросил юноша. – Нужна помощь?

– Пожалуй, нужна, – с трудом шевеля губами, ответила я. – Мне… надо… прилечь…

– Конечно-конечно… Одну минутку… Я вам помогу…

Рядом что-то негромко звякнуло – видимо, парень поставил поднос на подоконник. Потом меня подхватили под руку и помогли подняться на ноги, которые почему-то отказывались держать тело в вертикальном положении.

– Левое крыло… – язык стал тяжелым, неповоротливым и начал заплетаться. – Надо туда… Барон… Надо ему сказать…

– Да-да, не волнуйтесь… Сейчас…

Меня потянули куда-то в сторону. Перед глазами танцевали золотистые блики. Теплый воздух вдруг сменился прохладным, шеи коснулись струйки сквозняка. Я хотела показать юноше, в какую сторону надо идти, но не смогла поднять руку. После этого усталость накрыла меня последней волной, и наступила темнота.

Глава 12

Забытье отступало медленно. Сначала появились ощущения – стало холодно и жестко. Потом звуки – до ушей донесся приглушенный вой ветра и чьи-то голоса. Зрение возвращалось неохотно. С трудом разлепив веки, поначалу я не увидела ничего. Однако, спустя несколько секунд передо мной появились очертания каменного потолка, а в нос ударил сырой затхлый воздух.

Примерно минута понадобилась, чтобы осознать – я, закутанная в нечто, напоминающее толстую вязанную шаль, лежу в стылом подвале на холодном каменном столе. Мои кости и мышцы, казалось, промерзли насквозь, и для того, чтобы пошевелиться пришлось приложить ощутимое усилие. Движение тут же отдалось острой болью, от которой я глухо застонала.

Голоса мгновенно смолкли.

Повернув голову, я увидела Руфину Дире и того самого официанта, который подошел ко мне в бальном зале. Судя по всему, эти двое только что ругались. Госпожа гид выглядела недовольной, у парня же на лице застыло виноватое выражение.

Стрельнув глазами по сторонам, я сумела-таки идентифицировать место, в котором мы находились. Это была семейная усыпальница Солусов. Руфина и ее приятель стояли у закрытой двери склепа, а я лежала вовсе не на столе, а на крышке одного из саркофагов. На соседней гробнице стояла большая керосиновая лампа.

– Как хорошо, что вы пришли в себя, София, – сказала госпожа Дире, подходя ближе. – Давайте я помогу вам встать. Нужно отвести вас в жилое крыло.

– Что произошло? – спросила я, перетекая из лежачего положения в сидячее. – Как я здесь оказалась?

– Вам стало плохо на балу, – пояснила Руфина, помогая мне спустить ноги с саркофага.

– Это мне известно. Но почему я в склепе?

– Юноша, который вывел вас из зала, перепутал помещения. Он плохо ориентируется на территории Ацера, и по ошибке принес вас сюда.

Перепутал левое крыло замка с замшелой усыпальницей, которая находится далеко за забором. Здорово. Повезло, что на пути ему попалась госпожа экскурсовод (самая нежелательная персона нынешнего вечера!) и указала юноше на его промах.

Одно из двух: или госпожа Дире считает меня идиоткой, или надеется, что, конкретно сейчас я соображаю не очень хорошо, и не смогу оценить уровень бредовости ее слов.

– Руфина, что вы здесь делаете?

– Помогаю вам добраться до постели.

– Спасибо, я признательна. Мне казалось, что попасть на зимний маскарад можно только по пригласительным билетам.

– Так и есть, – кивнула женщина. – Мне билета не досталось, поэтому я нахожусь не внутри замка, а снаружи. Очень, знаете ли, хочется одним глазком взглянуть на праздник. Через замочную скважину, например, или через окно.

– Окна в Ацере находятся высоко над землей.

– А у дверей дежурит охрана, – вздохнула Руфина. – Несправедливо, не находите? Я проработала здесь пять лет, а приглашения на бал не получила. Ну да ладно, Бог им судья, этим дуракам-организаторам… Осторожно, София, не подверните ногу. Идти можете?

– Могу, но никуда не пойду, – я решительно высвободилась из ее рук. – У вас здесь маскарад почище того, что проходит в замке. Что вы затеяли, Руфина? Меня чем-то опоили, верно? Поэтому мне стало нехорошо, и я потеряла сознание. Что вам от меня нужно?

– Ничего. Абсолютно.

– Но почему тогда я здесь?!

Госпожа Дире бросила злобный взгляд в сторону молчавшего все это время официанта.

– Я же сказала – случайно. Вам тут делать нечего, поэтому будет славно, если вы немедленно уйдете. Пока не схватили в своем воздушном платье пневмонию.

Понятно. Меня нарочно угостили какой-то дрянью (наверняка она была подмешана в шампанское), чтобы зачем-то вывести из зала, и по ошибке притащили сюда.

Угадайте, кто был инициатором этого сыр-бора? Боже… А ведь я говорила! Я была уверена, что эта женщина совершит какую-нибудь пакость!

– Вы кого-то ждете, – сказала, отступая в сторону. – Кого, Руфина?

– Кого ждала, тот уже здесь, – со вздохом пробормотала госпожа Дире. – Что ж, значит, вы все-таки останетесь тут. Видит Бог, София, я этого не хотела.

Я открыла рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, но не успела – мои плечи неожиданно обхватили сильные руки и в две секунды опутали поверх шерстяной шали толстой веревкой. Я вскрикнула и обернулась. Позади меня стоял непонятно откуда взявшийся мужчина. Он был усат, невозмутим и напоминал грабителя, напавшего на нас с Солусом в баденской парке. Незнакомец ловко закрепил мои запястья за спиной, настойчиво подтолкнул обратно к саркофагу, после чего зажал конец веревки между его плитами.

Дверь усыпальницы заскрипела, и на пороге появился Эдуард. Он выглядел встревоженным: его лицо казалось бледнее обычного, в глазах горели огни. Барон явно в спешке покинул бал и примчался к склепу едва ли не бегом. Его взгляд молнией облетел помещение, задержавшись на моем лице на мгновение дольше, чем на остальных.

– Добрый вечер, господин Солус, – вежливо сказала госпожа Дире. – Спасибо, что откликнулись на мое приглашение. Прошу, проходите.

– Что за