действительно знакомы с родственницей Лилианы! – почему-то обрадовалась хореограф. – Да, ее зовут Дире. Руфина Дире. Вы видели ее в Ацере, верно? Лили говорила, что она очень умная и неплохо разбирается в искусстве.

Ага, разбирается. И не только в искусстве.

Госпожа хореограф рассказывала что-то еще, однако мои мысли уже были далеко. Пазл сложился, и теперь требовалось внимательно рассмотреть получившуюся картинку.

Итак, что мы имеем?

Госпожа гид, наверняка слышавшая разговор Солуса с директором театра, знала, что мы с Эдом станем посещать танцевальные репетиции. Поэтому подговорила племянницу, которая по счастливой случайности работает в театре костюмером, чтобы она… Что? Очаровала барона? Пригласила его на свидание? Лилиана ведь добивалась именно этого. Поэтому и нарядилась так вызывающе, и так навязчиво строила Эдуарду глазки. Барон же не повелся ни на обнаженные ноги (к слову сказать, длинные и красивые), ни на закушенные губы, ни на грубую лесть.

Впрочем, есть вариант, что Лилиана не слишком старалась. Если она любит своего мужа, сыграть симпатию к незнакомому мужчине ей наверняка было непросто.

Интересно, если бы Солус согласился встретиться с ней наедине, кто ожидал бы его на этой встрече? Руфина Дире с осиновым колом и святой водой? Отряд охотников на вампиров? Но уж точно не замужняя беременная костюмерша.

Что дальше?

Барон от свидания отказался. А мне вместо бальных туфель прислали уродливые босоножки.

Руфина наверняка знала, что я ездила в Гоммат к господину Хакену, – ее веснушчатая коллега, конечно же, рассказала ей об этом. Логично было бы предположить, что среди текстов песен, которые мне даст пожилой историк, попадется баллада об оборотне. Соответственно, получив посылку из театра, я сумею правильно понять ее смысл. Если же баллада мне не попадется, я просто посчитаю старые башмаки досадным недоразумением.

Я коротко вздохнула.

Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы я ошиблась! Пусть босоножки будут просто босоножками, без всякого скрытого смысла!

Но если это не так… Если Лилиана, госпожа Дире и иже с ними хотели предупредить меня о возможной опасности, значит, на балу должно случиться что-то ужасное.

В комнате в одно мгновение стало невероятно душно. Настолько душно, что мне захотелось встать из-за стола и выйти на воздух.

Руфина должна понимать, что я расскажу о своих подозрениях Солусу. Неужели ей все равно? Или она взаправду боится, что я стану вампиром, поэтому и устроила этот цирк – исключительно из добрых побуждений?

Я потерла виски.

Надо обсудить мои выводы с Эдуардом. Пусть он скажет, что я все придумала, и опасаться на самом деле нечего. Он всегда так спокоен и невозмутим! Мне однозначно стоит этому у него поучиться.

Репетиция прошла, как в тумане. Я механически выполняла необходимые движения и даже время от времени улыбалась, однако мысли мои по-прежнему крутились вокруг разговора с госпожой хореографом. Солус то и дело бросал на меня вопросительные взгляды, но вслух ничего не говорил.

– Ты была рассеянной сегодня, – заметил барон, когда мы вышли из театра на улицу. – Волнуешься перед балом?

– Я волнуюсь за тебя, – честно сказала ему. – Я теперь уверена, что на балу случится какая-нибудь неприятность.

– И к этому непременно будет причастна Руфина Дире, – Эдуард едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. – Софи, Руфины не будет на празднике.

– Почему?

– У нее нет пригласительного билета.

– Эд…

– Я по-прежнему не считаю ее опасной. Но раз она так сильно тебя раздражает, я лично позабочусь, чтобы в воскресенье ни она, ни ее родственники в Ацере не появлялись. Тебя это успокоит? Хотя бы немного?

Я вздохнула и вымученно улыбнулась.

– Успокоит. Спасибо, Эд.

Глава 11

Безумие с подготовкой к маскараду закончилось в субботу после обеда. Еще до восхода солнца к замку вновь подъехала кавалькада грузовичков и микроавтобусов, и началась привычная суета – с криками, топотом и лязганьем металла.

Ближе к полудню из окна кухни я увидела толпу мужчин, которые торопливо шагали к центральному входу. Они несли в руках разномастные пластиковые и матерчатые чехлы, в которых я опознала футляры для музыкальных инструментов. Едва за мужчинами закрылась дверь, в Ацере стало тихо, как в склепе. Даже ветер, вторые сутки завывавший над острыми шпилями, умолк, словно не желая мешать репетиции бального оркестра.

Спустя пару часов музыканты, смеясь и весело переговариваясь, покинули замок, а вслед за ними потянулись и все остальные. В 15.00, кроме меня и Солуса, в Ацере никого не осталось.

– Почему они уехали? – спросила я у барона, когда он, закрыв ворота за последним микроавтобусом, вернулся в левое крыло.

– Эти господа сделали все, что от них требовалось, – ответил Эдуард. – У нас есть сутки, чтобы отдохнуть от суеты. Завтра бал, а после него, в понедельник, они вернутся, чтобы разобрать металлоконструкции и вывезти оборудование.

Удивительно. Обычно в последний день перед праздником царит даже не суета – паника. Внезапно оказывается, что половина проделанной работы проделана неправильно. Появляются дополнительные заботы, вылезают огрехи, меняются планы.

Когда выдавали замуж одну из моих двоюродных сестер, за сутки до торжества выяснилось, что в квартире невесты необходимо (срочно! Не теряя ни одной минуты!) поменять обои. Летучая бригада, состоящая из подруг, тетушек и сестер, делала ремонт до двух часов ночи. Я принимала в этом действе живейшее участие – подгоняла стыки и покрывала клеем куски цветастого флизелина. К слову сказать, только этим сестрицына свадьба мне и запомнилась.

А тут, гляди-ка, на улице еще светло, а к балу все готово. Организация – уровень «Гений».

– Быть может, госпожа Корлок желает взглянуть на изменившийся бальный зал? – произнес Эдуард, церемонно поклонившись.

– Почту за честь, – так же церемонно ответила я. – Ведите, господин Солус.

Вопреки моим ожиданиям, мы пошли не к лестнице, ведущей в центральную часть замка, а на улицу.

– Хочу показать тебе новый вход, – объяснил барон. – Его оборудовали нарочно для праздника. Неорганизованной толпы, которая будет ломиться через выставочные помещения, мы с Ацером не выдержим. Ранее мне предлагали поставить в коридорах волонтеров в лакейских ливреях, чтобы они указывали гостям путь, но из этой затеи ничего не вышло.

Новый вход выглядел впечатляюще. Судя по всему, когда-то это была одна из многочисленных дверей, которыми во времена оны пользовались слуги. Теперь дверной проем оказался расширен, а рядом с ним обустроено роскошное крыльцо с широким козырьком и фальшивыми колоннами. Оно было обшито каким-то жестким темно-серым материалом, очевидно, призванным слиться со стенами замка, однако все равно смотрелось на фоне старинных стен чем-то чужеродным.

Мне подумалось, что этот боковой новострой напоминает вход в логово вампира даже больше,