благородными барышнями секс возможен только в законном браке. Мне же после его прикосновений чувствовать себя благородной совсем не хочется. Хочется прижиматься к нему изо всех сил, чувствовать размеренное биение его сердца, вдыхать тонкий аромат кожи и никогда-никогда не отпускать.

До моего отъезда из замка остается примерно полторы недели, и я понятия не имею, как сумею пережить разлуку.

В пятницу я увидела в парке Руфину Дире. Госпожа гид вела группу туристов по аллее, а заметив меня, только покачала головой.

В перерывах между работой я то и дело вспоминала печальный взгляд, которым она окинула меня при встрече. А еще ее недавние слова о том, что Солус нарочно подводит меня к такому состоянию, чтобы я захотела остаться в Ацере. Что ж, если она права, то барон своего добился. Если он предложит мне разделить с ним вечность, соглашусь, не раздумывая.

При этом я категорически отказываюсь верить в его расчетливость, холодность и равнодушие. Я видела: барон может быть разным. Нежным и строгим, добрым и неумолимым, заботливым и решительным. Как все люди на свете.

Другое дело, что разделить вечность мы не сможем. Эдуард не знает, как сделать человека вампиром. И я отчего-то не допускаю мысли, что он мог меня обмануть.

– Бал состоится в это воскресенье.

Я оторвала взгляд от экрана мобильного телефона и удивленно уставилась на Солуса. Он невозмутимо держал руль и смотрел на дорогу.

– В воскресенье? – удивилась я. – Он же был назначен на будущий вторник.

– В мэрии решили, что его стоит перенести. Конкретно я отношусь к этому решению с пониманием. Проводить подобные празднества посреди рабочей недели, как минимум, неразумно.

– То-то госпожа хореограф гоняла нас, как горных козлов, – хмыкнула я.

Эд хмыкнул в ответ.

Только что закончилась третья репетиция нашего танца. Так как на прошлой неделе времени для поездок в Баден не нашлось, на этой неделе мы ездили в театр каждый день, дабы отточить движения до автоматизма.

Вчера, в понедельник, гениальный педагог зверствовала не так уж сильно, зато этим вечером наверстала упущенное с лихвой. Не знаю как Солус, а я после сегодняшнего занятия готова выйти на паркет хоть сейчас и, если надо, станцевать с закрытыми глазами.

С полуголой костюмершей, к слову, мы больше не встречались.

– Завтра в Ацер привезут твое бальное платье, – словно подслушав мои мысли, сказал Эдуард. – Если оно тебе подойдет, оставишь его у себя до воскресенья.

– А если не подойдет?

– Тогда подыщем что-нибудь другое.

Шоколадный кроссовер плавно вошел в поворот и вынырнул из вечерней темноты дублирующей улицы рядом с городским парком. Тот сиял огнями фонарей и россыпи тонких гирлянд, украшавших кроны деревьев.

– Прогуляемся? – неожиданно предложил Эдуард.

Гулять не хотелось от слова совсем – после тысячи кругов по танцевальному залу ноги ныли от усталости, и очень хотелось прилечь. Однако отказываться я не стала. Молча улыбнулась и кивнула.

– Мы не потратим на прогулку много времени, – продолжил Солус, останавливая автомобиль у тротуара. – Мне необходимо взглянуть на иллюминацию центральной аллеи. Точно такое же освещение смонтируют в Ацере перед балом, надо убедиться, что оно будет выглядеть достойно. Я буду рад твоей компании, но если ты утомлена, останься в машине. Я не стану задерживаться и тотчас вернусь.

– Мне тоже хочется посмотреть на иллюминацию, – я снова улыбнулась и заставила себя вывалиться из машины на улицу.

Тяжелый холодный воздух тут же развеял уютное тепло автомобильного салона. Я поежилась и сильнее натянула на уши шапку. Эдуард пикнул электронным ключом, после чего взял меня под руку и повел в парк.

Там было малолюдно – я заметила троих мужчин, выгуливавших между деревьями собак. Из полукруглых уличных динамиков звучала какая-то музыка, но ее заглушал свист ветра.

Мы дважды прошлись вдоль центральной аллеи, то и дело останавливаясь возле металлических опор, между которыми были натянуты пластиковые нити со светящимися звездочками и лепестками.

Эдуарду увиденное не понравилось. Он несколько раз доставал телефон и строчил в нем какие-то заметки, затем сделал попытку кому-то позвонить, но потом взглянул на часы и убрал гаджет обратно в карман.

В холодном вечернем парке я чувствовала себя неуютно. Его дорожки и газоны были чисты и опрятны, а многочисленные гирлянды создавали атмосферу Нового года, однако мне хотелось быстрее покинуть это чудесное место и вернуться в замок – к его неистребимым сквознякам, камину в гостиной и трем шерстяным одеялам, укрывавшим мою постель. Когда Эдуард закончил рассматривать лампочки и фонари, к выходу я зашагала, почти не чувствуя усталости.

Впрочем, быстро вернуться к машине нам не удалось. Стоило свернуть с центральной аллеи на одну из боковых, как перед нами вырос высокий незнакомый мужчина.

– Я очень извиняюсь, – сказал он. – Добрые люди, не будет ли у вас немного мелочи?

На нем была надета вязаная шапка с козырьком, из-за которого большая часть его лица оказалась скрыта в тени, а еще объемная дутая куртка, делавшая его фигуру мощной и внушительной.

Я замедлила шаг и крепче сжала локоть барона.

– Увы, – невозмутимо ответил Солус. – Мелочи нет.

– А деньжата покрупнее? – незнакомец перегородил дорогу, и мы вынуждены были остановиться. – Я ведь на мелочи не настаиваю. Мне и большая денежка пригодится.

– Пластиковые карты тоже принимаете? – усмехнулся Эдуард.

– А то, – хмыкнул мужчина. – Тут недалеко банкомат. Могу проводить, чтобы вы двое не заблудились.

По моей спине пронесся неприятный холодок.

– Не стоит, любезный, – покачал головой Эд. – Денег мы вам не дадим – ни мелких, ни крупных. Идите своей дорогой, а мы пойдем своей.

– Ты здесь, стало быть, самый смелый и умный, – в голосе мужчины прозвучала угроза, а в руке блеснуло лезвие ножа. – Прекращай-ка болтать и доставай наличку.

– Это грабеж? – искренне изумился Солус. – Серьезно, любезный? Вы, находясь в здравом уме, собираетесь отнять мое имущество при помощи этой тупой железки?

Слова барона незнакомцу пришлись не по вкусу. Прошипев что-то вроде «я тебе покажу железку», мужчина сделал молниеносный выпад.

Я громко вскрикнула.

Эдуард оттолкнул меня в сторону, а сам, уклонившись от ножа, ловко развернулся и быстрым точным движением выбил лезвие из рук нападавшего. У последнего, судя по всему, был неплохой опыт ночных похождений – потеряв оружие, он не стал ждать, когда барон нанесет ему следующий удар, а отскочил в сторону и достал еще один нож, гораздо больше и внушительнее прежнего, после чего опять кинулся в атаку.

Солус двигался, как ветер. Он снова ушел от лезвия в сторону, схватил одной рукой незнакомца за запястье, а второй ударил ему в лицо. Раздался мерзкий хруст – судя