– Стало быть, да.

За сим разговор был окончен, и остаток пути мы провели в тишине.

Репетиция оказалась затянутой и от того очень скучной. Хотя поначалу все было хорошо. В фойе театра нас встретила степенная пожилая женщина и проводила в танцевальный зал – большую прямоугольную комнату, обшитую по периметру зеркалами.

В зале обнаружилась еще одна пожилая дама – строгая и очень худая, отчего-то напомнившая мне своим видом высохшую сосну. Вместе с ней нас ждала темноволосая девушка в ярко-фиолетовом платьице, таком коротком, что в первое мгновение я приняла его за свитер, под который забыли надеть юбку или штаны.

Далее выяснилось, что строгая дама является хореографом, которому надлежит выучить с нами бальный танец, а полуголая девица – местный костюмер, присланный на репетицию, дабы обсудить маскарадные костюмы. Собственно, именно из-за обсуждения костюмов наше пребывание в театре и затянулось.

Девушке (ее имя волшебным образом вылетело у меня из головы) понадобилось не более двух минут, чтобы придумать наряд для меня («Это должно быть платье винного цвета, с открытыми плечами и пышной юбкой. У нас как раз такое есть») и почти час – для Эдуарда.

Она кружила вокруг его, аки ястреб, приметивший добычу, и едва ли не облизывалась. При этом ее глаза лучились таким восторгом, а зубы так часто закусывали нижнюю губу, что у меня возникло неприятное впечатление, будто девица вот-вот накинется на барона и уволочет в какой-нибудь темный уголок.

– Я бы одела вас в белый камзол, – щебетала костюмерша, страстно разглядывая его плечи и руки. – Или небесно-голубой. Да-да небесно-голубой! Он выгодно подчеркнет вашу спортивную фигуру.

Я невольно скривилась.

– Сомневаюсь, что мне пойдет голубой цвет, – невозмутимо ответил Солус. – Думаю, для зимнего бала нужен камзол более серьезного оттенка.

– У нас есть разные костюмы, – с готовностью ответила девушка. – Я могу подобрать несколько вариантов. Скажем, завтра в семь часов вечера. А вы выберете тот, который больше понравится.

В ее глазах сверкнул игривый огонек. Мне же вдруг нестерпимо захотелось вцепиться ей в волосы.

– Благодарю, – вежливо улыбнулся барон. – К сожалению, у меня не будет свободного времени, чтобы наведаться в театр еще и завтра.

– Можно выбрать другой день…

– Не стоит. У вас наверняка хватает дел, и я не в праве вас беспокоить. Будет лучше, если я сам отыщу себе маскарадный наряд.

– Но…

– Поверьте, я справлюсь.

Последнюю фразу Солус сказал хоть и вежливо, но так холодно, что девица замолчала и уступила место госпоже хореографу. Та, судя по всему, была не менее раздражена, чем я. Она явно желала поскорее выполнить свою работу и отправиться домой. Широкие плечи барона и его подтянутая фигура ее не интересовали, а вынужденная заминка действовала на нервы.

Возможно, именно из-за этого сама репетиция оказалась нудной. Движения танца были несложными, однако в нашем с Эдуардом исполнении госпоже хореографу они почему-то не нравились. Она заставляла нас повторять их снова и снова, а потому, прежде чем на ее лице появилась удовлетворенная улыбка, с меня сошло сто потов, а ноги начали подкашиваться от усталости.

Барону же дотошность дамы пришлась по вкусу – все распоряжения и рекомендации он выполнял четко и даже с удовольствием. Легко, без усталости кружился по залу, волоча за собой мое полуодеревеневшее тело, причем, делал это так изящно, что со стороны наверняка казалось, будто я тоже ничуть не устала и сама выполняю все необходимые движения.

В Ацер мы возвращались в разном расположении духа. Солус весело рассуждал о незаурядном педагогическом таланте госпожи хореографа («Кто бы мог подумать, что в нашей глуши живет такой талантливый человек! Она ведь действительно знает свое дело, Софи. Баденскому театру с ней очень повезло»), я же молчала и изо всех сил старалась не уснуть.

– Ты устала, верно? – спросил Эдуард, когда мы подъехали к замку. – Эта репетиция еще больше тебя утомила.

Меня хватило только на то, чтобы кивнуть. Единственное, о чем я сейчас думала – как дойти от машины до своей спальни и не упасть по дороге.

Собственно, доковылять мне помог Солус. Когда я выбралась из автомобиля, он взял меня под руку и неторопливо повел к входу в левое крыло. В прихожей помог снять куртку, а когда я плюхнулась на стоявший неподалеку стул, ненавязчиво предложил:

– Вина?

– А у тебя есть? – удивилась я.

– Конечно, – удивился в ответ Эдуард. – В Ацере неплохая коллекция напитков. Мне время от времени приходится угощать ими гостей – контрагентов, к примеру, или чиновников из департамента туризма.

– А сам пьешь?

– Пью, – кивнул барон. – Чтобы составить гостям компанию.

Я уселась на стуле поудобнее.

– И как ты ощущаешь вкус алкоголя?

– Вкус – никак. А крепость ощущаю – она немного царапает горло. Какое вино ты предпочитаешь, Софи?

– Сухое. Цвет значения не имеет.

– Хорошо, – снова кивнул Солус. – Перебирайся в гостиную. Я принесу напитки.

Он вернулся через несколько минут. Принес бутылку из темного стекла, два бокала и тарелку с ломтиками сыра.

– Белое? – удивилась я, когда Эдуард наполнил бокалы.

– Белое, – усмехнулся он. – Красного в моей жизни и так слишком много.

Вино оказалось мягким и освежающим. Пить его было приятно.

– Ты ничего не сказала по поводу сегодняшней репетиции, – заметил барон, усаживаясь на диван рядом со мной.

Я пожала плечами.

– Она была слишком долгой, – ответила ему. – Но в целом продуктивной. С танцем мне все понятно. Ничего сложного, кружись по залу и кружись. Никаких особенных фигур и вариаций. Видимо, наш привередливый педагог нарочно выбрала самые примитивные движения, чтобы выполнить их мог кто угодно.

– До бала остается мало времени. Разучивать что-то более сложное попросту некогда.

На самом деле, это и не нужно. Вряд ли среди местной публики найдутся тонкие ценители хореографии. Думаю, главным достоинством нашего вальса является его малая продолжительность. Люди придут на праздник, чтобы повеселиться, сомневаюсь, что им будет интересно десять минут наблюдать за нашими пируэтами.

– А что по поводу твоего наряда? – спросил Солус. – Ты согласна с предложением костюмера?

Я невольно поморщилась.

– Вряд ли у меня есть выбор. Я надену то, что мне дадут. Главное, чтобы платье было чистое, по размеру и без дыр.

– Если оно тебе не понравится, в театре подберут другое, – мне показалось, что Эдуард нахмурился. – Уверен, у них есть из чего выбрать.

– Как знать, – фыркнула я. – Если верить фиолетовой барышне, у них есть куча мужской одежды. О женской разговора не было. Впрочем… Возможно, барышня просто не захотела со мной заморачиваться. Наверное, я не очень-то ей понравилась. В отличие от тебя.

Солус