по всему, барон сломал нападавшему нос. Мужчина выронил нож и разразился громкими проклятьями.

Эдуард тут же вывернул ему руку за спину.

– Мелочь еще нужна? – спокойно поинтересовался Солус.

Незнакомец прошипел в ответ что-то непристойное. А потом тихо охнул и грохнулся на колени – Эд выпустил его запястье и, дав пинка, с силой оттолкнул от себя. После чего подошел к лежавшим на асфальте ножам и ударом ноги отправил их куда-то в темноту местных кустов.

– Идем, София, – сказал он мне. – Здесь нам больше делать нечего.

В свете фонаря оказалось, что правая рука барона выпачкана кровью, очевидно, брызнувшей из разбитого носа алчного незнакомца.

Эдуард на мгновение застыл, после чего поднес ладонь к носу и медленно втянул запах. Затем скривился, другой рукой достал из кармана платок и тщательно вытер пальцы.

– Идем.

Я бросила взгляд в сторону грабителя. Того на дорожке уже не было. При этом мне показалось, что между деревьями парка мелькнул женский силуэт. Несколько секунд я всматривалась в темноту, а потом отвернулась и пошла вслед за Солусом.

***

Бальное платье прибыло в Ацер незадолго до обеда. Что интересно, привезла его Аника Мун. С госпожой трактирщицей мы встречались каждый день. Узнав, что я теперь работаю в кухне, она нарочно стала приезжать в замок раньше, чтобы немного со мной поболтать. В этот раз помимо сумки с готовой едой Аника принесла широкий объемный пакет, из которого виднелся крючок пластмассовой вешалки.

– Это тебе из театра передали – сказала госпожа Мун, бережно, как ребенка укладывая пакет передо мной на стол. – Их курьер знает, что я в Ацере подрабатываю. Самому-то, небось, за город тащиться неохота, а я-то в любом случае поеду. Вот, заехал в наш ресторан, мешок этот привез. Сказал, в нем платье и туфли. Они для зимнего бала, да?

– Для него, – кивнула я, пытаясь сообразить, как открыть пакет – кто-то на совесть замотал его скотчем.

– Красивые, наверное. Покажешь?

Вдвоем мы перенесли посылку в гостиную и, разместив ее на диване, принялись бережно разрезать полиэтилен прихваченными из кухни ножницами.

Платье действительно оказалось прелестным. Как и обещала баденская костюмерша, оно было винного цвета, с открытыми плечами, широкой юбкой и корсетом, расшитым черными и красными бусинами. Ни дыр, ни пятен, ни рваного кружева я на нем не заметила. Размер у платья тоже был подходящий – об этом свидетельствовала и крошечная этикетка с номером, и весь его внешний вид. Эпохе, заявленной программой бала, оно соответствовало с большой натяжкой, но в целом для праздника годилось.

– Вот это наряд! – присвистнула Аника, вынимая из пакета свернутый в рулон тяжелый подъюбник. – Будешь в нем, как принцесса, точно тебе говорю. А туфельки? Тоже, наверное, симпатичные. Доставай их скорее.

Туфли лежали на самом дне полиэтиленового мешка. Когда же я извлекла их оттуда, мое воодушевление сменилось недоумением.

Во-первых, присланные из театра башмаки, оказались не туфлями, а босоножками. Во-вторых, они были мне безбожно велики – размера на два, а то и больше. В-третьих, выглядели, как пара чудовищ из страшных баденских сказок – облезло-коричневые, с потрескавшимися каблуками и полустертой подошвой.

К босоножкам прилагалась короткая записка, сообщавшая, что другой обуви найти для меня не удалось, и если она придется мне не по вкусу, я могу надеть на бал что-нибудь свое.

Предложение было обоснованным, но совершенно бесполезным, ибо из «своего» у меня имелись только две пары тяжелых демисезонных ботинок.

Аника, увидев коричневых уродцев, присвистнула снова.

– Это что такое? – удивилась она. – Ошибка? Или чья-то глупая шутка?

Я молча протянула ей записку. Госпожа Мун пробежалась по ней глазами.

– Похоже, башмачки мне придется покупать самой, – пробормотала я, укладывая босоножки обратно в пакет. – Аника, не могли бы вы подсказать, где в Бадене находятся обувные магазины?

– Ничего покупать не нужно, – ответила трактирщица. – Я одолжу тебе свои туфли.

Я вопросительно приподняла бровь.

– У меня есть красивые красные лодочки, – госпожа Мун вздохнула. – Я их купила давным-давно, еще до замужества. Увидела в витрине магазина и влюбилась без памяти. Я тогда стройная была, прямо, как ты. И ножки у меня были худенькие и изящные, не то, что сейчас… А надевала я их всего один раз – на праздник. С тех пор они так в коробке и лежат. Тебя, наверное, дожидаются, – женщина усмехнулась. – Перешлю их в Ацер сегодня вечером. Примерь, не побрезгуй. Вдруг подойдут?

– Спасибо, Аника, – улыбнулась я. – Это было бы здорово.

– Конечно, – кивнула трактирщица. – Кстати. Кто сделает тебе прическу?

Я в ответ только хлопнула ресницами.

Действительно, кто?

А никто. Баденские сказки и театральные репетиции так забили мне голову, что я благополучно упустила из виду – для создания завершенного бального образа платья и туфель не достаточно. Еще нужны прическа, макияж, маникюр, какие-нибудь украшения. Макияж, скажем, не проблема, я отлично нанесу его сама. А вот все остальное…

– Аника, – серьезно сказала я госпоже Мун, – мне нужен парикмахер и специалист по маникюру. Можете кого-нибудь посоветовать?

– Могу, – кивнула та. – В качестве парикмахера соседку свою советую. Очень старательная девочка – и пострижет, и причешет, и покрасит, если надо. Берет недорого – молодая еще, имя себе заработать не успела. Как заработает, так цены поднимет, а пока они у нее лояльные. По поводу маникюра ничего не скажу. Я его никогда не делала – на кухне ногтями красоваться неудобно и негигиенично. Но узнать узнаю. Чай, не в лесу живем, кого-нибудь да отыщем.

Ее слова меня приободрили. До праздника еще есть немного времени, и его наверняка хватит на все. Что же до украшений, то можно обойтись и без них.

Впрочем, вопрос с побрякушками тоже оказался решаемым. Решился он этим же вечером, когда в Ацер доставили ужин, а вместе с ним чудесные атласные туфельки – алые, с черным узором. На мою ногу они сели, как влитые, чем привели меня в несказанный восторг.

Эдуард, с интересом наблюдавший за примеркой, похвалил отменный вкус госпожи Мун, а затем неожиданно протянул мне узкую бархатную коробочку.

– Это аксессуары к обуви и платью, – с улыбкой сказал он.

Я открыла коробочку и ахнула. Внутри на мягкой подушечке лежала витая серебряная нить, украшенная россыпью маленьких красных камней. «Рубины, – мелькнуло у меня в голове. – Настоящие». Рядом с нитью находились точно такие же серьги – красные с серебром. На голубом бархате они казались капельками крови.

Я подняла на барона удивленный взгляд.

– После обеда я повстречал в Ацере Анику Мун, – сообщил Солус. – Она сказала, что с твоим бальным нарядом вышел неприятный казус. Потом добавила, ничего страшного в