не бесшумно, будто невидимый лакей открыл их перед своим господином. И на пороге бального зала появился Эдуард. Голоса мгновенно стихли, стало слышно, как в противоположном конце комнаты что-то тихо напевает виолончель.

Барон выглядел потрясающе. Он был одет в черные брюки и черный камзол с серебряным позументом (тот самый!), из-под рукавов которого выступали кружевные манжеты белоснежной рубашки. Его волосы были собраны в хвост, открывая идеальную линию плеч, а на пальце правой руки сверкал перстень с рубином – собратом драгоценных камней, из которых неведомый ювелир собрал мои серьги и ожерелье. В своем наряде Солус действительно походил на вампира – холодного и недосягаемого.

При одном только взгляде на него становилось понятно, кто является настоящим хозяином бала. Барону хотелось поклониться, как королю, застыв в глубоком реверансе.

Эдуард отреагировал на произведенный фурор со своей обычной невозмутимостью. Он вежливо улыбнулся гостям, склонив в знак приветствия голову, после чего отыскал глазами меня и уверенно направился в мою сторону.

Его провожали восхищенными взорами. Прежде чем вернуться к прерванным разговорам, и женщины, и мужчины облизали его взглядами с ног до головы.

– София.

Солус протянул мне руку, и, когда я вложила в нее свою ладонь, коснулся пальцев легким поцелуем.

– Вы превзошли саму себя, госпожа Корлок, – сказал Эдуард, глядя мне в глаза. – Сегодня я буду танцевать с самой восхитительной девушкой на этом балу.

Мое сердце сделало кульбит, а щеки запылали, как маки.

– Что вы, барон, – ответила ему, – Главной звездой праздника сегодня являетесь вы. И кстати, ваш наряд мне знаком. Кажется, я видела его на одном старинном портрете.

– Вы, как всегда, наблюдательны, София, – улыбнулся Эдуард.

Он предложил мне свой локоть, и я охотно взяла его под руку. Мы неторопливо направились к противоположному входу – туда, где стояли мэр и его свита. По пути Эд вежливо раскланивался едва ли не с каждым встречавшимся ему гостем.

– Добрый вечер, барон, – сказал баденский градоначальник, когда мы пересекли зал и подошли к нему вплотную. – Рад вас видеть.

Рядом с Эдуардом он смотрелся простовато. Мне невольно подумалось, что так выглядел бы мещанин, которого за какие-нибудь особые заслуги пригласили на светский прием.

– Взаимно, господин Орулл, – ответил барон.

– Ваша очаровательная спутница, должно быть, баронесса Солус? – улыбнулся градоначальник.

Я едва не поперхнулась воздухом.

– К сожалению, нет, – покачал головой Эдуард. – Госпожа Корлок – гостья Ацера. Однако сегодня она сыграет не последнюю роль на этом балу. Как вам замок, господин Орулл? Дольны ли вы его украшениями и внешним видом?

Мэр был доволен, а местами даже восхищен. В течение следующих десяти минут они с бароном активно обсуждали подсветку замковых стен, фальшивые колонны крыльца и особенности системы отопления. Их увлекательную беседу прервал господин Ачер. Худрук баденского театра неслышно возник за спиной Солуса и взволнованно сообщил, что через минуту нам с бароном предстоит выйти на паркет.

В подтверждение его слов громко запели фанфары, и в середине зала появился высокий мужчина, громко возвестивший присутствующим о начале зимнего маскарада. Сразу после этого зазвучала музыка, знакомая до последней ноты.

Эдуард повернулся ко мне и с изящным поклоном пригласил на вальс. Через два удара сердца мы были в центре бального зала. Солус привлек меня к себе, и все вдруг пропало. Мэр, гости, недавняя тревога – все это растворилось в прекрасной тягучей мелодии.

Мы снова были одни. Снова кружились по медовому паркету, не отводя друг от друга глаз. И не было на свете ничего важнее и прекраснее этого момента, когда душа поет вместе с оркестром, а два сердца бьются в унисон. Взгляд Эда гипнотизировал, манил к себе, подобно пламени свечи, а его руки казались самой надежной защитой от любых каверз и невзгод.

Эдуард улыбнулся, и в этой улыбке был весь мой мир, вся искренность и счастье…

Гром аплодисментов был подобен удару молота. Стоило музыке стихнуть, как реальность обрушилась на меня со всей своей какофонией звуков – оглушающей, обескураживающей, стирающей последние отголоски волшебства. Солус отвел меня в сторону, и на середину комнаты вновь вышел церемониймейстер, заведший пространный монолог о красоте старины, сохранении традиций и понимании всего этого органами местной администрации.

Его хвалебные речи меня мало интересовали, поэтому, вместо того, чтобы следить за ходом его мысли, я рассматривала стоявших рядом людей. Знакомых среди них не наблюдалось, однако я все равно вглядывалась в лица, надеясь и одновременно опасаясь увидеть кого-нибудь подозрительного.

Эд по-прежнему держал меня за руку, и от жара, которым теперь пылало мое тело, его ладонь тоже казалась огненной.

– Ты все еще волнуешься? – прошептал Солус, когда мужчина закончил свою речь, и на его место с приветственным словом вышел баденский мэр. – На балу следует веселиться, Софи. Сегодня не случится ничего дурного.

Я улыбнулась и чуть крепче сжала его пальцы. Он говорит мне об этом в тысячный раз. Быть может, все-таки стоит ему поверить?

Праздник шел своим чередом. Солус и его команда организаторов потрудились на славу – маскарад действительно проходил в традициях классических дворянских собраний. Когда были сказаны все торжественные речи, одна часть публики направилась к столикам с закусками, другая осталась наблюдать за хореографическим ансамблем, вышедшим на паркет, дабы развлечь ее старинными танцами, третья снова разбилась на группы и продолжила прерванные разговоры, четвертая села за карточные столы.

Между приглашенными резво сновали официанты, разносившие бокалы с напитками. Все было чинно, благопристойно и не вызывало ни единого опасения, что кто-нибудь переборщит с алкоголем и устроит в старинном замке современную дискотеку.

Мы с Солусом дважды обошли зал, дабы убедиться, что никто не скучает и ни в чем не нуждается. Наш танец, без сомнения, стал отличным началом зимнего маскарада, и многие гости спешили выразить нам свое почтение. Мужчины вежливо пожимали барону руку, а на меня кидали такие горячие взгляды, что становилось неловко. Дамы, наоборот, окатывали меня ледяным равнодушием, а Эдуарду улыбались так радостно и широко, что я всерьез опасалась, как бы они не вывихнули себе челюсть.

Когда обходы были завершены, возле нас материализовались трое степенных господ, которые тут же оттеснили меня от Эда и завели с ним разговор – долгий и, на мой взгляд, совершенно неинтересный. Я махнула Солусу рукой и решила еще раз прогуляться по залу.

В течение следующих тридцати минут я развлекалась, как могла: понаблюдала за танцующими артистами, выпила бокал шампанского, предложенного одним из официантов, попробовала пару канапе с сыром и красной рыбой.

Солус по-прежнему был занят, и я, так и не встретив на празднике ни одного