не так, или вообще были опасны для окружающих. Настоящие артефакты не то прятались, не то закончились. А может, кто-то просто не желал продавать их эльфам. В конце концов артефакторику запретили, а артефакты стали хранить как самые величайшие драгоценности.

— Но у вас артефактов достаточно.

— Это — наследство, а новых-то нет. И то, на что способна Кая, это капля от возможностей Лиры и её учеников.

Он замолчал, внимательно рассматривая меня.

Ждал, что я признаюсь в чём-то? Но перед моим мысленным взором вдруг предстала спящая в комнате кошечка, которая и была той самой Лирой, так никем и не найденной. Могу ли я открыть свою тайну? Или сначала нужно у неё спросить разрешения?

— Так что ты, Тенна?

Похоже, времени на размышления мне не положено.

— Я хорошо помню только свою маму. Она была очень молодой и красивой, любила петь и всегда говорила, что мир вокруг нас — живой и полный тайн, нужно только научиться их слышать. А потом она… умерла. Наверное, потратила все силы, чтобы защитить меня. Только я не понимаю, почему… почему всё это произошло. Где мой отец? Как мама оказалась одна вдали от своих родных? И…

— И где твой брат?

Я смущённо опустила глаза.

— Я ждал тебя, — неожиданно признался Деалинор. — Сначала хотел искать, но потом понял: если ещё и я покину Седэанелию, возможно, уже ничего не выйдет исправить. Поэтому ждал, принимал в свой дом всех, кто обладал хотя бы малейшим намёком на магический дар. Не очень хорошо помнил твоё лицо, и всё гадал — ты или не ты переступила порог моего дома. И не узнал тебя — не узнавал до тех пор, пока ты не притащила домой Кота. Артефакт просто притянуло к тебе. Или тебя к нему?

— Вы солгали мне. Кот появился не из золотой статуэтки! Это — хрусталь, светлый, чистый, искренний камень. И такой же артефакт!

— Да, я соврал про статуэтку, её никогда не было. Был маленький я, была странная девица, появившаяся из ниоткуда и с мощным даром артефактора. И была наставница Лира, которая ради этой девицы совершила вторую глупость в своей жизни. Лира отдала тебе всю себя — свою жизнь, свою душу, чтобы ты могла создать своего Кота. А ты об этом даже не знала, даже никогда не задумывалась! Вот уж не предполагал, что моя сестра окажется настолько жестокой и бесчувственной.

— Я не бесчувственная! И я прекрасно знаю, чем ради меня рисковала Лира. Просто верила в неё, ка кона верила в меня.

— И чем хорошим это обернулось? Рухнуло всё, что было. Где сейчас мама? Где отец и Лира? Нет никого. Есть только ты.

— Было бы лучше, если бы я исчезла? — Слёзы удавалось удержать с большим трудом. Нечего радовать этого противного эльфа видом своей слабости. — Откуда вам знать, что я пережила и какую боль пронесла в своей душе? Вы страдали, сидя в уютном домике, на всём готовом, с магией и артефактами. а я бежала отстражи, чтобы меня не сожгли в заражённой деревне. Трудилась, не покладая рук, чтобы получить хотя бы кусок хлеба. Пересекла в одиночку половину мира в поисках силы. И нашла вас — своего брата, нашла наставницу, друзей… Неужели я не заслужила этого? Мне пришлось столько всего преодолеть, со стольким бороться в одиночку, что душа моя состарилась, а ведь все называли меня ребёнком. Что такое восемнадцать лет для эльфа? Но эльфийская во мне только магия и кровь, а вы и этого не признаёте.

Отвернулась потому что почувствовала на щеках влагу. Мне неприятно было плакать перед братом, но эмоции брали верх.

Я и радовалась, и страдала, когда поняла, что нашла свою семью и поняла, что в будущем меня ждёт только брат. Верила, что и он мечтал о нашей встрече. А на деле я была для него обузой, той, по чьей вине Деалинор потерял всех, кто был ему дорог.

— Тогда зачем вы меня учили? Зачем помогали, хвалили и ругали?

Деалинор сердито сжал кулаки, встал и отошёл к окну. Выносить его молчание было тяжелее, чем крики и злые слова.

— Я жалел тебя. Ты была одинокая, слабая, беззащитная. А главное — я не помнил тебя. Мне же было около двадцати лет, когда мы встретились. В памяти не осталось твоего лица. Но когда появился Кот, я почувствовал артефакт и смог сопоставить некоторые факты. Но и тогда мне хотелось думать о тебе только хорошее. А потом ты пропала, и кот твой пропал — и я вдруг решил, что ты мне просто привиделась. И вот вы оба опять врываетесь в мою жизнь. Как я должен на это смотреть? Где ты была и почему, вернувшись, стала знать обо мне больше, чем до своего исчезновения?

Дверь тихо скрипнула, прерывая Деалинора. Мы оба обернулись и увидели Хрустальку. Она деловито прошла по кабинету, потёрлась о мои ноги и ушла к эльфу.

— Опять твой Кот! — возмутился он.

— Кошка.

— Кот, кошка — никакой разницы.

«А разница-то очевидна!» — хихикнула Хрусталька и, подобравшись поближе, прыгнула на его ногу и вцепилась зубами.

— Вот ведь троллий выкормыш! — выругался Деалинор, отрывая от себя Хрустальку.

— Не обижайте её! — Я схватила кошечку и прижала к себе. — Это потому, что вы меня обижали, а она пришла меня защитить.

«Не выдумывай, — мысленно захихикали Лира. — Но мысли контролируй — кровь эльфика мне была нужна для дела».

— Защитить?! — между тем продолжал ругаться Деалинор.

«А тебе не кажется, мальчишка, что тебя учили слабых не обижать?!» — вдруг услышала я. Кажется, брат тоже, потому что он во все глаза посмотрел на кошку.

— Что? Кто это был?

«Сам как думаешь?»

Интересно, чтобы это значило? Между тем Лира продолжала:

«Ты — взрослый и сильный! Разве этому тебя учили — обижать тех, кто слабее?! Или отказываться от своих слов? И уж точно не предавать свою семью и не обвинять невиновных».

Деалинор наклонился и взял Хрустальку в руки. Поднес яеё к самому лицу, он принялся внимательно рассматривать её, словно верил и одновременно не верил тому, что слышал.

«Ну, что разглядываешь? Кошек никогда не видел?» — по голосу было понятно, что Лира смущена.

— Этого не может быть!

«Да. Конечно, — ответила кошка ехидно. — Раз ты