человек. Сделал первое, что пришло в голову – протянул руку, коснулся ее плеча и негромко сказал:

– Не плачь…

В кабине стало тихо. Лишь мерно, едва слышно гудел мотор; изредка, уже успокаиваясь, всхлипывала Эйлина; с какой-то загадочной периодичностью попискивал тонким звуком бортовой компьютер… А они все летели и летели в безоблачном пространстве, навстречу бескрайней синеве, пронизанной лучами огромного сияющего солнца… И казалось, они не движутся, а таинственным образом висят в воздухе между землей и бесконечным небом…

Но вот на горизонте, там, где зелено-коричневая земля, бледнея, сливалась с бледно-голубым пространством атмосферы, выплыла темная полоса прибрежного кряжа. Ролли почему-то знал, что за его склонами располагался Порт Ней – город поэтов и моряков. Он находился на одной линии с Биг Айлендом, но на двадцать милей ближе, отчего бортовой компьютер, получив новую точку прибытия, почти не изменил направление полета.

Полоса приближалась, увеличивалась в размерах… Вот за цепью уже ясно различимых холмов показалась голубая полоса моря, через некоторое время – белые кубики домов, зеленые нитки улиц, тянувшихся к берегу…

Над холмами автолет сделал легкий крен вправо, выпрямился, стал медленно снижаться над разноцветными крышами вилл.

«Через три минуты конечный пункт маршрута», – бесстрастно объявил компьютер.

Колеса автолета мягко коснулись асфальта на свободной площадке в длинном ряду припаркованных машин. Часы на приборной доске показывали 7 часов 12 минут.

Несмотря на ранний для курортного городка час, на крохотной Портовой площади, расположенной у яхтенной марины, было относительно людно. В кафе, напротив, под голубым навесом, завтракало несколько мужчин, похожих на моряков или яхтсменов. На стоянке таксолетов, осматривая что-то под открытым капотом синего авто, сгрудилась группа пилотов, неторопливо переговаривавшихся между собой. По площади один за другим прошуршали разукрашенные в яркие краски автолеты… Мимо них с помятым ото сна лицом прошла небрежно одетая дама – у ее ног, помахивая куцым хвостом, семенила тонконогая собачка. Уже у ворот марины ее остановил мужчина в капитанской фуражке; они коротко поговорили, видимо обмениваясь любезностями, и, кивнув друг другу, разошлись.

Некоторое время они сидели, не двигаясь. Первой нарушила молчание Эйлина.

– Что теперь? – глухо, не глядя на Ролли, спросила она.

Ролли ответил не сразу, также, не оборачиваясь:

– Посиди в кабине…

Сказал и распахнул дверь. Выйдя, обошел автолет, встал перед лобовым стеклом, заслонив вид на портовую площадь, и с минуту стоял неподвижно, будто прислушиваясь. Вдруг, точно что-то вспомнив, быстро повернул голову в сторону узенькой улочки рядом с уличным кафе и неожиданно, как бы оттолкнувшись, шагнул в ее направлении.

Едва он дошел до середины площади, как по периметру, один за другим, раздались странные хлопки, похожие на приглушенный звук взрывающихся петард. И хотя их звуки были не столь сильны, чтобы испугать, находящиеся на площади люди недоуменно завертели головами. Двое моряков из кафе, поднявшись, прошли на площадь и с изумлением уставились на штанги видеокамер – вероятно, показалось, что именно с них и донеслись загадочные звуки.

Эйлина также испуганно завертела головой, пытаясь понять, что происходило на площади, но из-за припаркованных справа и слева машин ей была видна лишь та ее часть, что находилась впереди лобового стекла. И вдруг с ужасом поняла, что Ролли исчез. Эйлина потянулась было к кнопке открытия дверей, чтобы выйти наружу, но тут ее внимание привлек лежащий на подлокотнике соседнего кресла знакомый конверт. Она сняла палец с кнопки и, придвинувшись, взяла его в руки.

«Ролли Койлу» прочла она свою надпись на конверте. Сердце от предчувствия чего-то нехорошего заколотилось. Повернула конверт – почерк Ролли, мелкий стремительный…

«Меня не жди. У тебя несколько безопасных минут, чтобы сделать то, что я попрошу. Оставь голофон в кабине. На паром не садись – пройди в кафе к морякам, договорись о лодке на Биг Айленд. По прибытии на остров набери отца по чужому голофону. Встречаться с ним можно где угодно, только не у него и без средств связи. Договоритесь о визите к В.Ш. Я буду ждать тебя в автолете. Пожалуйста, сделай так, как прошу. Это важно. Записку уничтожь».

Эйлина подняла голову и с отчаянием оглядела площадь. Ролли нигде не было. Ей стало обидно и жалко себя до слез. Все происходящее походило не нелепый спектакль. Дрожащими пальцами достала голофон из кармашка жакета и, всхлипнув, бросила его на соседнее сиденье. Усилием воли, несколько раз глубоко вздохнула, смахнула тыльной стороной ладони слезы и нажала кнопку дверей.

Снаружи пахнуло душным запахом уже прогретого солнцем асфальта. Она постояла в нерешительности, вновь ища глазами Ролли… Взгляд остановился на улочке, в которой он так неожиданно скрылся, но в это время под голубым навесом громко засмеялись. Эйлина перевела взгляд на кафе и, словно очнувшись, зашагала к морякам.

VIII. Бен Трейс

Шел второй день, как он расстался с Эйлиной. Сидел в автолете и ждал, совершенно не заботясь, что может привлечь внимание – затемненные окна надежно скрывали его от любопытных глаз. И даже не ждал, а пребывал в неком подобии анабиоза. Мозг почти отключился – по-прежнему отслеживая информацию извне, он не соотносил ее с заложенными программами. Лишь однажды активизировался короткой мыслью, вербально выразившейся одной фразой: «Адекватно!»

Это означало, что компьютер пришел к выводу: решение относительно Эйлины было бесцеремонным, но единственно верным. Ибо и его мозг, наверняка сканируемый неизвестно кем, и этот бортовой компьютер-шпион Наставницы, и все средства слежения вокруг – от портативного голофона в кармане до уличных штанг с камерами, – все это не давало ей ни малейшего шанса остаться незамеченной! Значит, выход был один – избавить ее от своего присутствия, от кабины автолета, от голофона и неусыпных зрачков видеокамер. Хотя бы в пределах этой портовой площади… И лишь тогда она имела возможность исчезнуть! Пусть не навсегда, пусть на время, но на то время, которое позволило бы ей встретиться с отцом и убедить его позвонить Штокману. А уж тогда…

Теперь все зависело от самой Эйлины, от того, насколько она поняла его и насколько любила… Нет, не его, а того парня, настоящего Ролли Койла… И насколько любил свою дочь ее отец, насколько верил ей… Опять любовь…

Но девушка не возвращалась. И если обида все же перевесила ее любовь или она догадалась, что он не тот, настоящий – тогда конец и ей, и Наставнице, и ему, Ролли… Потому он старался не думать об этом. Он просто ждал. Со стороны могло казаться, что он дремал – тело неподвижно, глаза закрыты… Но