реверансе, сказала она. – Хозяин просил передать вам, что пошел спать.

– Но ведь еще совсем рано.

– Да, мэм, но он устал. – Женщины многозначительно переглянулись. – Очень устал.

Когда миссис Арабелла отпустила служанку, я сказал:

– Боюсь, мистер Винтур нездоров.

– В этом нет ничего удивительного. Так что вы хотели сказать?

Итак, если судья отошел ко сну, нам, вероятно, никто не помешает.

Извинившись, я поднялся в свою комнату за тремя кусками руды и пакетом с бумагами, которые еще раньше положил в холщовый мешочек. Вернувшись в гостиную, я поставил его на маленький столик возле кресла миссис Арабеллы, молча наблюдавшей за моими манипуляциями.

Я развязал шнурок, которым был затянут мешочек, и, достав оттуда один за другим три куска руды и клеенчатый пакет, выложил все это на столик со словами:

– Вот почему капитан Винтур так стремился попасть в Маунт-Джордж.

Миссис Арабелла потрогала указательным пальцем ближайший к ней кусок руды, затем взяла его со столика и пощупала, взвесив в ладони:

– Это металл?

– Позвольте вам показать. – Достав перочинный ножик, я взял другой кусок руды, немного поскреб сбоку и отдал миссис Арабелле. – Поднесите к пламени свечи, мэм, и внимательно присмотритесь.

Она все сделала так, как я велел.

– Там внутри что-то блестит, – сказала она. – Похоже на золото.

– Капитан Винтур был уверен, что это золото. Как и ваш отец, насколько я понимаю, хотя точно не знаю. Я не отдавал его на анализ.

Миссис Арабелла положила кусок руды на столик:

– Откуда взялось золото?

– Кажется, на одном из участков земли, которыми владел ваш отец, есть месторождение золота.

У миссис Арабеллы округлились глаза.

– Но в этой части Америки нет золота, ведь так? Где находится тот участок земли? В Маунт-Джордже?

– Нет, мэм. В Северной Каролине.

Она встрепенулась и уставилась на меня круглыми глазами:

– В руках повстанцев?

– Да.

Миссис Арабелла отвернулась и замолчала. У нее был аналитический и рациональный склад ума. Кто-то даже назвал бы его мужским. Ей требовалось время, чтобы все хорошенько обдумать, и она ни за что на свете не стала бы торопиться ради меня или кого-то другого.

– А что в пакете? – наконец спросила она.

– Я не открывал его. Капитан Винтур говорил, там документы, подтверждающие права вашего отца на землю, и инструкции, где находится участок с золотой жилой. Однако капитан Винтур полагал, что инструкции слишком расплывчатые. «Ничего конкретного» – так он сказал.

– Мой отец любил ребусы и загадки, над которыми приходилось поломать голову. Он разгадывал их на досуге для развлечения. – Ее рука с растопыренными пальцами зависла над пакетом с бумагами и куском руды. – Вы обнаружили это в Маунт-Джордже?

– Капитан Винтур нашел.

– Он знал, где искать. – Это был не вопрос, а утверждение.

– Мистер Фруд сообщил о своем открытии капитану Винтуру перед отъездом того в полк. Ваш отец также показал, куда он спрятал документы и образцы руды. На случай, если ему не удастся уехать в Нью-Йорк.

Губы миссис Арабеллы искривились в горькой усмешке.

– В своей шкатулке с диковинками? Именно там он все прятал? Именно там он все это прятал?

Я изумленно уставился на миссис Арабеллу:

– Как вы узнали?

– Тут нет никакого секрета. Мой муж говорил вам о шкатулке в горячечном бреду после ранения. Разве вы не помните? Он еще спрашивал, принесли ли вы ему шкатулку.

– Ну конечно! Вы ведь тогда тоже сидели рядом.

– Я помню отцовскую шкатулку, точнее, сундучок. За несколько лет до войны отец заказал по своим эскизам сундучок, чтобы перевозить образцы. – В свете свечей белки глаз миссис Арабеллы мерцали желтым. – Но что меня действительно удивляет, сэр, – как вы могли узнать о шкатулке задолго до всех этих событий?

– Мадам, вы, должно быть, ошибаетесь. Я…

– Нет, сэр, отнюдь. – Теперь она говорила очень тихо, и мне пришлось наклониться к ней поближе, чтобы расслышать слова. – Когда вы допрашивали меня о смерти мистера Пикетта… по-моему, весьма неделикатно, сэр, если на то пошло… под конец вы задали мне вопрос. Вы спросили, не говорил ли мистер Пикетт о шкатулке с диковинками.

– Разве? – Вопрос прозвучал довольно жалко, но я попытался сохранить достоинство и решительно произнес: – Но тогда был совсем другой случай, мэм. Это касалось государственных дел, которые я был не вправе обсуждать с частным лицом.

– Глупости! Я не ребенок, и вы не можете обвести меня вокруг пальца подобной чепухой. Мистер Сэвилл, я была о вас лучшего мнения.

– Вовсе не глупости. Я действовал из лучших побуждений.

Она наклонилась вперед, и ее лицо оказалось совсем близко от моего.

– Я не верю в подобные совпадения, сэр. Да и вы наверняка тоже. Вами движет вовсе не доброта. Нет, у вас на уме нечто совсем другое.

Я снова почувствовал аромат розового масла. Она была прекрасна в пылу страсти. Я беспомощно следил за тем, как она прячет в холщовый мешочек куски руды и нераскрытый пакет с документами, а затем молча покидает комнату, прижимая мешочек к груди, точно младенца.

Глава 63

В течение следующих нескольких дней мне так и не предоставилось возможности поговорить с миссис Арабеллой с глазу на глаз отчасти потому, что меня завалили работой по заключению соглашений от имени Американского департамента, но скорее потому, что она позаботилась о том, чтобы на Уоррен-стрит у меня не было такой возможности. Когда мы встречались за обеденным столом или сталкивались в холле, она вела себя предельно любезно, но возникало ощущение, будто между нами стекло.

Ее нелестное мнение о моих мотивах немало расстраивало меня. Неужели она решила, что я шпионю для правительства? Или что я алчный человек, пожертвовавший своими моральными принципами ради золотого тельца? Хотя простая истина заключалась в том, что я жалел женщину, оказавшуюся в сложной жизненной ситуации, и добивался ее расположения иногда в ущерб своему душевному равновесию.

Я даже стал подумывать о том, чтобы написать ей письмо, но я давным-давно понял, что глупо доверять конфиденциальные вопросы бумаге, которая может оказаться в руках недоброжелателей.

Нет, лучше подождать. Лучше ждать и надеяться.

В конце той же недели мне случилось зайти домой к мистеру Таунли. Как сейчас помню, была годовщина коронации их королевских величеств, и когда я шел в сторону Ганновер-сквер, то на секунду даже оглох от грохота королевского салюта из артиллерийской батареи на южной оконечности острова Манхэттен, за которым последовали залпы орудий с военных кораблей в гавани. Думаю, если бы какой-нибудь повстанец услышал эту канонаду, свидетельствующую о военной мощи Великобритании, то у него задрожали бы поджилки от страха.

Я пришел к Таунли по его личному приглашению, но привратник