из-за свинцовых туч, настроения в строю противника чертовски быстро изменились. Яростные оскалы сменились на испуганные лица, а воинственные крики превратились в дрожащие вопли. Похоже, о моём питомце в другом мире ходят те же легенды, что и в нашем.

Для большего устрашения приказал своему питомцу ударить несколькими молниями, которые испепелили около полусотни иномирцев. Это оказалось достаточным для того, чтобы даже самые сильные духом вторженцы дрогнули и пустились наутёк. Они начали сталкиваться с теми, кто только вышел из портала и не был в курсе происходящего. На площадках возле портальных конструкции началась самая что ни на есть настоящая куча мала. Идеальный момент. Мой выход.

Придумывать чего-то экстраординарного не стал. Множество врагов собрано в одном месте, которые никак не ожидают того, что атаковать будет не только Левиафан, но и его наездник.

Секундная концентрация и моя Теневая рука удлиняется. С неё бурным ручьём начинает стекать вязкая, как кисель, стихия. Не торопясь, она спускается на головы опешившим иномирцам, лишая их зрения и других органов чувств. Медленно, метр за метром, вся портальная площадка, на которой застряли сотни врагов империи, поглощается Тенью.

Теневое Облако покрыло всех сгруздившихся снизу иномирцев до единого. Крики, наполненные ужасом, стихли, сменившись удивлёнными голосами. К сожалению, разобрать, о чём именно говорят иномирцы в такие мгновения, я не мог, однако Чайя коротко объяснила, что те пытаются позвать знакомых, находясь в абсолютной тьме.

Выставив целую руку, по которой пробегали белые змейки молний, перед собой, невольно задумался. Одно лишь моё действие отделяет жизнь многих людей от смерти. Лёгкое мановение руки, и несколько сотен иномирцев сгорят заживо в Облаке Теневой Бури. Их разум наполнится болью, тёмные молнии пожрут каждый сантиметр их тел, а Тень растворит в себе их останки. Ужасная смерть, которой удостоится не каждый.

— Ты стал вершителем судеб, Саша, — проявилась подле меня Чайя. — Таково предназначение каждого, кто вступил на путь силы и добился на нём высот, — голос богини не выражал ни единой эмоции. Наполненный сухостью и треском, он вливал в мой изрядно уставший от всех произошедших событий разум её мысли: — Волей своей ты вершишь судьбы многих людей. Множество из них находится на твоей стороне, и та жалкая толпа тех, кто вторгся в твой дом, не составит и доли процента среди тех, чьи жизни зависят от тебя. Наташа и Аннет. Оксана и Анна. Биологические родители твоего тела и их дети, твои брат и сестра. Кузнецов и Зубинин. Игнат и Аркадий. Голицына и Вайс. Эллис Миссурийская. Коваленко. Олаф и Рунор. Юри и Прет, — казалось, время вокруг нас застыло, а Чайя, несмотря на это, продолжала перечислять: — Златовы и Донские. Беловы и Мойские. Потаповы. Романовы и Новиковы, — богиня хотела продолжить, но внезапно осеклась, чтобы затем слегка улыбнуться и добавить: — Я и Кей… Это лишь малая часть из тех, чьи судьбы зависят от твоей воли, Саша. Так заставят ли тебя те, кто сейчас укрыт в твоей Тени, сомневаться в себе и собственных решениях?

Я ещё раз поочередно взглянул на свои руки. Из сотканной из Тени всё ещё продолжала сочиться моя родная стихия. С целой и здоровой, на пальцах которой красовались символы моих заслуг, в любой момент была готова сорваться первая молния, что спровоцирует собой детонацию Облака.

— Сомнения? — с усмешкой спросил я. — Их я оставил ещё в прошлой жизни, когда решил пожертвовать собой, уничтожая круг призыва, — ровным голосом заявил и, сделав небольшой, но чувственный вздох, добавил: — Остались лишь воля и нежелание свалиться в пучины безумия.

— Воля твоя непоколебима, — уверенно констатировала богиня. — А удержать твою душу поможем мы: те, для кого ты стал верным другом и надёжным товарищем. Верь нам… — силуэт Чайи испарился, а её последние слова растворились в шуме ветра.

Прикрыв глаза и сконцентрировавшись, щелчком пальцев отправил молнию в Теневое Облако. В воздухе отчётливо запахло озоном и палёным мясом. Редкие крики быстро сменились хрипами. А в следующее мгновение на портальной площадке осталась лишь одна живая душа.

Моя душа.

* * *

Российская империя, Москва

Императорский дворец

В кабинете главы Российской империи собрались главные члены императорской семьи: сам император, его родители, а также сестра. Лицо каждого человека выражало гнев и скорбь от утраты близкого человека.

— Как это могло произойти? — тихо, практически шёпотом, спрашивала Анастасия Романова. — Лёшенька… Как он мог умереть? — женщина бросила взгляд на своего сына, на что тот в бессилии поджал губы, не найдя слов для ответа. — Не молчи, Миша! Ты же был рядом… Почему не спас своего младшего брата?

— Он сам сделал выбор, опередив меня, мама, — с хрипотцой проговорил Государь. — Воспользовался оружием, которое передал ему Новиков, зная, что если убьёт дядю, то умрёт сам…

— Новиков? — ухватилась женщина за личность Канцлера как утопающий за соломинку. — Где был тот, кого называют Щитом империи?

— Рядом, — признался император.

Прежде чем Анастасия вновь заговорит, слово взял её муж, Михаил I:

— Это был не его бой, — сухо произнёс мужчина. — Я понимаю его нежелание в него вмешиваться.

— А смерть Алексея ты принимаешь? — взъярилась Романова, после чего повернулась в сторону своего сына: — Между местью и жизнью брата нужно было выбрать второе! А тебе… — зашипела женщина, превратившись в фурию. — Тебе стоило убить своего брата в прошлом, а не позволить ему уйти в надежде, что тот образумится! Образумился! Наш сын мёртв, а старшая дочь при смерти!

— Мама, успокойся! — вскрикнула Екатерина испуганно.

— Ты вообще молчи, дочь! — ткнула она пальцем в принцессу. — Тебя там не было, так что и права на слово у тебя нет! — казалось, ещё немного и кто-то точно пострадает от гнева матери. — Новиков… Он уже возвращал нашего сына. Почему не сделал этого вновь?

— Ты слишком много от него требуешь, женщина! — встал на защиту Канцлера прошлый император. — Он не бог!

— А кто⁈ — всплеснула руками экс-императрица. — Обычный Одарённый не возвращает к жизни других и не летает на легендарном чудище, вселяя страх в сердца людей!

— Он способен на многое и является чертовски сильным Одарённым, но требовать от него исправления каждой нашей ошибки — безумство! — продолжал гнуть свою линию Михаил I. — Если он не смог вернуть нашего сына, значит,