…Наконец из дворца выехала пышная процессия, сопровождавшая юную Норико до границы города. После чего девочка покинула столицу лишь с определённым количеством сопровождающих. Они направились к реке Камо, дабы юная сайин совершила ритуал омовения.

Достигнув реки, служанки возвели вокруг выбранного места специальное ограждение, за которым предстояло скрыться Норико. И девочка, чувствуя горечь по утрате прежней жизни, шагнула за ограждение, дабы совершить второе омовение.

По завершении ритуала Норико со свитой из служанок и воинов-охранников проследовала во временный храм на равнину Мурасаки. По дороге она украдкой выглядывала из своего паланкина, окидывая равнодушным взором проплывающие мимо пейзажи. В сердце юной особы поселилась тоска. Девочка храбрилась, но в душе она была не готова расстаться с матерью, подругами-принцессами и привычным образом жизни. Неизвестно, сколько теперь лет ей предстоит провести в святилище Камо.

Внезапно девочке пришло на ум стихотворение пятистишие-танка, и она тихонько произнесла:

                        Напрасно гляжу вокруг.

                        Куда устремиться душою?

                        Нет такой стороны.

                        Весну провожая, темнеет

                        Вечернее небо[15].

От беспробудной тоски из глаз юной особы хлынули слёзы…

По истечении положенного срока во временном храме Норико перевезли в Верхнее святилище Камо. Её разместили в специально отведённых покоях, и новая жизнь проходила в строгом следовании определённому распорядку. Ранний подъём, затем вознесение молитв богам, дабы испросить благополучия для страны и императорского рода.

Далее юная сайин была предоставлена самой себе: могла слагать стихи, читать книги или прогуливаться со служанкой вокруг храма. Увы, но возвращаться в Хэйан ей строго-настрого запрещалось. Работать сайин не требовалось: из столицы присылали достойное содержание.

Помимо жрицы при Верхнем храме жил каннуси[16] господин Морино из рода Накатоми и многочисленные прислужники. Накатоми, равно как и иные главные рода каннуси – Имбэ, Сарумэ и Урабэ, согласно преданиям, вёл свою родословную от богов. С господином Морино проживала его семья: супруга, сын и две дочери-мико. Старшей мико недавно минуло пятнадцать, а младшей – тринадцать. Девушки помогали отцу в работе по храму и служили божествам. В будущем, после замужества, им предстояло оставить свои обязанности жриц.

Помимо них в Верхнем святилище Камо обитали ещё несколько молодых мико. Подобно дочерям каннуси, они служили в святилище определённое время. Затем они покидали храм и выходили замуж. Некоторые из них приходились сверстницами Норико.

Но, несмотря на присутствие в храме ровесниц, принцесса, согласно правилам этикета, не могла с ними общаться, потому как они происходили из бедных семей. Норико часто ловила себя на мысли, что ей очень хочется скинуть с себя длинное ритуальное кимоно, надеть хакама, короткую одежду и убежать на реку. Она едва сдерживалась, чтобы этого не сделать.

Она тосковала по многочисленным сёстрам, даже по Акико. Ведь с ними можно было разговаривать на равных!

– И в этом месте мне предстоит провести много лет! – пожаловалась она верной Кагами, также отправившейся в святилище в качестве прислужницы.

– Быть сайин – большая честь, госпожа… – ответила женщина.

– Здесь совсем не интересно, ужасно уныло и скучно… – лишь фыркнула сайин.

– Госпожа, умоляю, не говорите так! Иначе прогневите богов! – испугалась служанка.

– Сомневаюсь, что боги желали принцессам столь безрадостной и замкнутой жизни в храмах… – парировала сайин.

Не зная, как отвлечь юную сайин от столь мрачного настроения, Кагами промолвила:

– Госпожа, а вы слышали новость?

– Какую?

– Про мико по имени Юэ. Она отсутствовала в Камо, когда вы прибыли, ибо незадолго до этого отправилась к горе Фунаока, расположенной к северу от столицы, дабы набрать целебных трав. И посему не смогла вас встретить должным образом…

– Да, я слышала, – махнула рукой принцесса. – Но что в этом интересного? Она вернётся и поприветствует меня, как положено…

– Госпожа Юэ вернулась сегодня рано утром. И скоро нанесёт вам визит вежливости. Я слышала, что она юна и очень красива.

Норико доложили о прибытии мико Юэ. Она слагала стихи и милостиво согласилась принять приветствия жрицы…

И вот служительница храма Камо предстала перед принцессой и её служанкой и опустилась на колени. Она была облачена в традиционные одеяния мико: белое верхнее кимоно с широкими рукавами и ярко-красные хакама. Голова мико склонилась в почтительном поклоне и коснулась пола, посему увидеть её лицо не представлялось возможным.

– Госпожа Норико, позвольте поприветствовать вас и выразить своё бесконечное почтение… – произнесла мико смутно знакомым голосом.

– Твоё приветствие принято, – ответила сайин. – Можешь поднять взгляд.

– Благодарю вас, госпожа…

Мико поднялась с колен, её взоры с принцессой пересеклись, и… глаза у девочки и Кагами невольно округлились.

– Госпожа Тамамо-но Маэ?.. – в один голос воскликнули они.

Жрица на миг растерялась, но быстро нашла что ответить:

– Простите, госпожа, но моё имя Юэ. Я дочь охотника, что жил недалеко от горы Фунаока. Год назад он скончался, у меня нет других родных… Когда я пришла помолиться в Камо, господин Морино очень любезно предложил мне стать мико. И я согласилась…

Казалось, Кагами поверила в рассказ жрицы.

– Ах, какие же удивительные совпадения бывают в жизни! Вы так похожи на бывшую наложницу покойного императора Коноэ!.. Но она оказалась кицунэ и превратилась в камень. Конечно, встретить её невозможно.

Но сайин в отличие от служанки знала, что на самом деле тогда произошло. Она обратилась к служанке:

– Кагами, я хотела бы поговорить с Юэ наедине.

Женщина не увидела в этом ничего дурного и поспешила покинуть покои госпожи, дабы отдать распоряжения работающим на кухне прислужницам. Ведь принцесса имела очень избирательные вкусы в еде…

Норико осторожно выглянула в коридор. И убедившись, что он пуст, почти вплотную приблизилась к «дочери охотника»:

– А теперь, Тамамо-но Маэ, расскажи мне, как ты тут оказалась?

Кицунэ лишь вздохнула:

– Госпожа, вас не обмануть. Признаю: я и есть та, кого раньше называли Тамамо-но Маэ. Но прошу вас, не обращайтесь ко мне этим именем. Моё настоящее имя Юэ.

Сайин понимающе кивнула:

– Хорошо, не буду. Но всё-таки поведай мне, как ты оказалась в Камо.

Кицунэ глубоко вдохнула и начала свой рассказ:

– Позвольте поведать вам всё по порядку, госпожа… Четыре года назад, после того как вы предупредили меня об оммёдзи, я убежала в лес. Позже до меня дошли слухи о кончине императора Коноэ. Признаться честно, я очень сильно к нему привязалась, пока жила при дворе… И тогда я задумалась: а хочу ли я и дальше быть кицунэ? Ведь я и так прожила больше двух тысяч лет. За это время я встретила великое множество людей и ёкай. Естественно, век людей