что хорош. Статный, подтянутый, в идеально сидящем костюме. Эта его борода с серебряными нитями только добавляет какого-то... аристократизма, что ли.

БАХ!

Звук бьющейся посуды вырывает из мыслей. Кирюша опрокинул тарелку с кашей. Жёлтая манная лужица растекается по столу, капает на свежевымытый пол. Я же только вчера генералила! Кирилл начинает хныкать – громко, с подвыванием. Знает, что провинился.

— Кирюш, не реви, — вздыхаю, вытирая кашу бумажными полотенцами. Последний рулон, надо не забыть купить. — Сейчас новую кашку сделаю.

Омлет начинает подгорать, тосты в тостере дымятся. В голове карусель – развези, успей, не забудь... А ещё надо накраситься, волосы в порядок привести. В зеркале мельком ловлю своё отражение – круги под глазами, волосы торчат во все стороны. Когда я превратилась в эту замученную тётку?

К горлу снова подкатывает тошнота. Может, съела что-то? Или желудок от такой беготни? Надо бы к врачу сходить, но когда? Может, на обеде успею...

— Всё, я поехал, — Ярослав встаёт из-за стола, промокнув губы салфеткой. — Вечером возможно задержусь.

"Возможно задержусь" – его коронная фраза последних месяцев.

Раньше хоть звонил предупредить, а теперь просто бросает эти слова утром, между делом. Как будто ставит галочку в списке дел – “предупредить жену ✓”.

От его парфюма начинает кружиться голова — слишком терпкий, слишком... чужой? Раньше от его запаха у меня бабочки в животе порхали, а теперь к горлу подступает тошнота.

— Не забудь, у Кирюши сегодня рисование, — кричу вдогонку, но входная дверь уже захлопывается.

А мне к девяти надо быть в офисе. После вчерашнего опоздания начальница, Вера Павловна, смотрела на меня как удав на кролика.

Её холёные пальцы с безупречным маникюром выстукивали по столу какой-то погребальный марш:

— Марина Юрьевна, мы всё понимаем — дети, семья... — каждое слово падало как камень. — Но мы серьёзная юридическая фирма! У нас репутация! Клиенты!

Время утекает как вода сквозь пальцы. В телефоне уже шесть пропущенных от службы такси. "Все машины заняты", "Ждите", "Поиск водителя"... Наконец находится какая-то развалюха с водителем, который, кажется, вообще не знает город.

Десять минут опоздания превращаются в пятнадцать, потом в двадцать. Пробка на проспекте стоит намертво — где-то впереди авария. Зажатая между потным водителем и школьными рюкзаками, я считаю минуты и глотаю подступающую тошноту.

Как же не хватает моей старенькой "Тойоты"... В ней каждая царапинка была родной, каждый скрип знакомым. Помню, как учила её характер — где поддать газу, где притормозить. Пришлось продать — Ярослав убедил, что сейчас важнее закрыть кредит для развития бизнеса.

— Милая, небольшие проблемы, нужно немного потерпеть, — говорил он тогда, поглаживая меня по плечу своими сильными пальцами. От его прикосновений всегда таяли все сомнения. — Как только дела наладятся — купим тебе новую, даже лучше прежней.

Его "Мерседес", конечно, остался — тут я всё понимаю, он же директор, встречи с клиентами, нужно держать марку. В нашем городе все друг друга знают, любая мелочь может повлиять на репутацию компании. Но как же неудобно мотаться с детьми на такси...

У садика Кирюша закатывает истерику — вцепился в мою руку мёртвой хваткой, слёзы градом:

— Мамочка, не уходи! Пожалуйста! Я буду хорошим!

Сердце разрывается. Каждое утро как маленькая смерть — видеть эти заплаканные глаза, чувствовать, как дрожат его пальчики. Воспитательница, Марья Ивановна, смотрит с укором из-под очков:

— Опять опаздываем? Режим, режим нарушаем...

В юридическую фирму вползаю в начале десятого. Голова кружится — даже кофе выпить не успела. На каблуках пройти по мраморному полу холла — целое испытание. И конечно, прямо у лифта сталкиваюсь с Верой Павловной.

Она похожа на породистую борзую — такая же поджарая, хищная. Идеальный костюм песочного цвета только подчёркивает сходство.

— Марина Юрьевна, — её тон мог бы заморозить тропики, — мы же обсуждали важность пунктуальности. У нас серьёзная компания, корпоративное право — это вам не шутки.

Киваю, бормочу извинения, пытаясь протиснуться мимо неё к своему кабинету. От её парфюма — что-то удушающе-цветочное — к горлу подкатывает новый приступ тошноты.

Господи, как душно! Когда успели отключить кондиционер? Воздух густой, вязкий, его будто можно потрогать руками. Или это у меня в глазах темнеет?

Стены офиса вдруг начинают кружиться, как карусель. Ковровое покрытие уходит из-под ног, взмывает куда-то вверх. Слышу крик Леночки, нашей секретарши:

— Марина Юрьевна! Держитесь!

А держаться не за что.

Мир схлопывается в одну точку, и я проваливаюсь в темноту…

ГЛАВА 7

Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря. Пытаюсь сфокусировать взгляд — белый потолок "скорой", встревоженные лица коллег. Лена держит мою руку, её розовый лак на ногтях почему-то кажется кричаще-ярким.

— Тихо-тихо, не вставайте, — удерживает меня крепкая рука фельдшера. Немолодой, с добрыми морщинками вокруг глаз. — Давление низковато, и пульс частит. На УЗИ вас сейчас отправим, милочка. От греха подальше.

УЗИ. Снова эта знакомая до боли процедура.

Прохладный гель на животе заставляет поёжиться. Сколько раз я уже лежала так? С Дениской, с Сашей, с Кирюшей... Два выкидыша между ними — об этом стараюсь не думать.

Лицо врача меняется, брови ползут вверх:

— Поздравляю! — она улыбается, поворачивая ко мне монитор. — Срок примерно девять недель.

Слова доносятся как сквозь вату. В ушах шумит, комната снова начинает кружиться.

— Что? — мой голос звучит как чужой, надтреснутый. — Нет, не может быть. У меня спираль...

— Была спираль, — врач водит датчиком, показывая что-то на экране. — Видите? Сместилась. Такое иногда случается.

В голове туман. Беременность? Сейчас? В сорок два?

Перед глазами проносятся картинки: бессонные ночи с Кирюшей, больничные палаты после выкидышей, заплаканное лицо Ярослава тогда, в больнице...

Три богатыря и так весь дом вверх дном ставят.

Денис с его переходным возрастом, Сашка с его экспериментами, Кирюша с его истериками по утрам. Куда ещё одного? Как? На что?

А может... может, это девочка? Та самая дочка, о которой мы мечтали все эти годы?

Косички, платьица, кукольные домики вместо вечных машинок и конструкторов...

— Нужно принимать решение, — голос врача выдёргивает из мыслей. — Срок маленький, но время не ждёт.

Рука машинально ложится на живот. Там, под тонкой кожей, уже бьётся крошечное сердце. Моё. Родное.

Телефон вибрирует в сумке — наверное, Вера Павловна рвёт и мечет. Или из садика звонят — у Кирюши очередная температура? Или…

Выйдя из кабинета УЗИ,