пошло – у мужа интрижка с молоденькой любовницей. Классический сюжет, достойный дешёвого сериала.

Только почему-то, когда это происходит с тобой, боль оказывается настоящей, живой, выворачивающей наизнанку.

Она ведь совсем девчонка – едва ли старше двадцати. Наверняка смотрит на Ярослава восторженными глазами, ловит каждое слово, восхищается его "мудростью" и "опытностью". А он, как типичный самец в кризисе среднего возраста, греется в лучах её обожания.

Интересно, что он ей наплёл? Про непонимающую жену? Про то, как он устал, как его не ценят, не понимают…

Или не жалуется, а просто трахает молча, наслаждаясь её молодым, гибким телом?

Уверена, она умеет все. Такие девки нынче ушлые и способные! Знают как ублажить по полной, за туфли или Айфон. Хитрые и раскрепощенные.

Вспоминаю себя в её возрасте. Первый курс. Длинные юбки, аккуратные блузки, застёгнутые на все пуговицы. Даже волосы тщательно заплетала, потому что бабушка всегда в голову вдалбливала: “Скромность и доброта... вот настоящее украшение девушки”.

Поэтому Ярослав и не давал прохода. Ему нравилась моя недоступность и скромность!

"Ты другая", – говорил он. – "Особенная. Не такая, как все."

А ещё у меня не было ни одной мысли — взять и изменить. Завести любовника. Встречаться с ним тайно и жаловаться на жизнь!

А она... Знает ли эта "кошечка" в красных стрингах, что спит с женатым мужчиной? Что у него трое детей и жена на седьмом месяце? Или для неё это просто игра – соблазнить успешного мужчину, получить дорогие подарки, почувствовать свою власть?

До входа в группу оставалось всего несколько метров. У меня резко закружилась голова и свело поясницу.

Прижалась спиной к стене двухэтажного здания, и сделала несколько вдохов.

Стоп. Марина. Стоп!

Дыши. Просто дыши. Ради ребёнка. Ради детей. Ради собственного достоинства.

Ты прямо сейчас возьмёшь себя в руки и немедленно успокоишься.

Но она же такая молодая...

Совсем соплячка.

Всего лет на пять-шесть старше нашего Дениса. Могла бы стать его девушкой.

Но она раздвигает ноги перед его отцом, который ей сам годится в отцы.

Из приоткрытого окна первого этажа доносится смех Кирюши. Его звонкий голосок пробивается сквозь шум детского сада:

— Когда мама придет?? Ну когда??

Этот родной голос словно бьёт током, возвращая к реальности. Заставляет собраться, натянуть на лицо улыбку — вымученную, дрожащую, больше похожую на гримасу. Но хотя бы какую-то.

Господи, а что я скажу мальчикам? Как объясню, почему их отец... Как подобрать слова, чтобы рассказать детям, что их папа развлекается с молодой любовницей, пока они с нетерпением ждут его дома и нуждаются в его заботе и любви?

Нет. Пусть сам говорит. Пусть найдёт в себе смелость посмотреть каждому ребенку в глаза и признаться — я предал вас всех.

Захожу в группу, стараясь держаться прямо. Кирюша с разбега влетает в объятия:

— Мамочка! Пришла!

Прижимаю его к себе. Маленькое сердечко бьётся так быстро, так доверчиво. Он ещё не знает, что взрослые умеют предавать.

— Конечно, пришла, зайчик. Я же обещала.

В отличие от некоторых, я свои обещания держу.

Всю дорогу домой заставляю себя улыбаться, слушаю его бесконечные истории про драконов. Внутри всё сжимается от мысли, что дома ждут ещё двое. Двое мальчишек, которые обожают отца, считают его героем.

В квартире привычный хаос — крики, смех, грохот приставки. Старшие режутся в какую-то стрелялку, разбросанные чипсы хрустят под ногами. Этот шум немного оглушает, не даёт погрузиться в боль. Спасибо и на этом.

Механически убираю со стола, загружаю посудомойку. Телефон молчит до сих пор.

— Мам, а где папа? — Сашка возникает рядом, сжимая в руках пакет чипсов. Крошки сыплются на только что вымытый пол. "Он обещал поиграть с нами! Новую игру скачать!"

Пальцы до побелевших костяшек сжимают тарелку. Так сильно, что фарфор вот-вот треснет.

— Работает, мой хороший.

Притягиваю его к себе, целую в макушку, пытаясь спрятать дрожащие губы в его вихрастых волосах.

— А-а, ясно! Как всегда! — он убегает, а я смотрю на часы. Девять вечера. Обычно в это время его "Мерседес" уже стоит под окнами.

Но не сегодня. Сегодня он "работает". Доводит начатое до конца с этой... молоденькой кошечкой в кружевных чулках. Ему явно не до нас — не до беременной жены, не до детей, не до обещаний “поиграть в приставку”.

В десять укладываю детей. Каждого целую, обнимаю чуть крепче обычного. Они не понимают почему, но отвечают такими же крепкими объятиями.

Сижу в гостиной, бессмысленно щёлкаю каналы. Остывший чай давно перестал дымиться. На экране мелькают какие-то лица, но я не различаю ни слов, ни смысла.

Пока не слышу, как в коридоре открывается входная дверь...

Пять секунд, и в комнату входит Ярослав…

ГЛАВА 3

Ярослав входит в комнату — высокий, плечистый, с идеально прямой спиной. Военная выправка въелась в него намертво, стала второй натурой. Даже сейчас, в этой ситуации, держится как на плацу — собрано, властно.

Темно-серый костюм сидит безупречно, только рубашка немного помята.

Сейчас эта мятая ткань вызывает только тошноту. Интересно, эта юная "кошечка" помогала ему раздеваться?

Он замирает в дверном проёме. Окидываю его холодным взглядом и демонстративно отворачиваюсь. Пусть видит моё презрение.

— Что, пришёл собирать вещи? — мой голос звучит с горькой иронией.

Пауза затягивается. В тишине слышно только тиканье часов — размеренное, равнодушное. Время не останавливается, даже когда рушится твой мир.

— Собирать вещи? — изображает недоумение. — Ты о чём?

Ярослав делает несколько шагов вперёд, останавливается передо мной. От него пахнет чем-то сладким, ванильным. Её духами?

— Марин... — хрипло выдыхает, тянется ко мне.

Я отшатываюсь, словно от прокажённого. Встаю, пересаживаюсь в другое кресло — подальше, чтобы не чувствовать этот тошнотворный запах.

— Давай, собирай. Пока дети спят, так будет проще. Им...

Горло перехватывает. Дети. Боже, дети-то в чём виноваты? Зачем было строить такую большую семью, чтобы потом всё разрушить?

Не могу смотреть на него. На эту холёную бороду, на эти сильные руки, которые ещё пару часов назад обнимали другую. Меня мутит.

— Марин! Давай только не будем драматизировать! — в его тоне появляются командные нотки. — Я же хотел объяснить! А ты... убежала.

— А надо было что, свечки вам подержать? — яд в моих словах мог бы прожечь стену. — Или сгонять в аптеку за презервативами? Или ты... без них её развлекаешь?

Господи, что он наделал? Что?! Полез на меня после