потолке отбрасывает причудливые тени. Шептала ему колыбельные, которые когда-то пела мне бабушка...

Память услужливо подбрасывает другие картинки прошлого — как мы с Ярославом въехали в бабушкину квартиру после свадьбы. Молодые, счастливые, без гроша за душой. Я — начинающий юрист на первой работе, он — менеджер в небольшой фирме. По вечерам сидели на кухне, пили чай из старых бабушкиных чашек с розами, мечтали о будущем. Денег хватало впритык, но мы были счастливы.

А потом... Потом всё закружилось в водовороте жизни.

Второй ребёнок, третий, переезд в новостройку.

"Освежим ремонт и сдадим квартирантам, будет хорошая прибавка к бюджету, район пользуется спросом", — говорил он, когда мы встали на ноги и купили себе новую квартиру побольше.

И правда, все эти годы лет Семёновы исправно платили, тихие, интеллигентные...

Сердце колотится где-то в горле — то ли от подъёма, то ли от нехорошего предчувствия. В животе тревожно шевелится малыш, словно чувствует моё состояние. Глажу живот успокаивающе: "Тише, кроха, всё хорошо..."

"Пожалуйста, пусть это будет просто недоразумение", — мысленно молюсь я, доставая ключи. — "Может, Семёновы правда решили устроить вечеринку. В первый раз за пять лет, но мало ли..."

Ключ в замке поворачивается неожиданно легко. Слишком легко.

Дверь открывается и...

Всё вокруг замирает. Как в замедленной съемке. Как будто кто-то нажал "паузу" в фильме моей жизни.

Воздух становится густым, вязким, его невозможно вдохнуть. Сердце пропускает удар, потом ещё один.

А потом эта застывшая картинка резко рассыпается на осколки, которые вонзаются прямо в сердце. Каждый — острый, болезненный, неотвратимый.

Ярослав. Мой муж. В трусах.

Тех самых, синих в белую полоску, которые я подарила ему на прошлое 23 февраля.

"Любимому мужу от любящей жены," — было написано на подарочной упаковке.

Тогда это казалось милым, интимным. Сейчас — пошлым и жалким.

А на кровати — девица, лет девятнадцати, в каком-то нелепом блестящем костюме кошки, с волосами цвета выгоревшей соломы. Пышная грудь в тугом ярко розовом корсете, стройные ноги в латексных чулках...

Она немного старше нашего Дениски!

Ярослав замечает меня. Оборачивается и резко бледнеет.

— Марина??! Нет! Блин! Это не то, что ты думаешь!

Его голос срывается, лицо покрывается красными пятнами.

— Я всё объясню!!! Это просто знакомая… Я здесь случайно... по делу заехал...

"По делу". В трусах. С девицей в костюме кошки.

В нашей старой квартире, полной воспоминаний о первой любви, первом ребёнке, первых шагах нашей семьи.

Конверт с полом ребёнка, тот самый, который я так бережно прижимала к груди весь день, летит ему в лицо.

Белый прямоугольник планирует в воздухе, как последний лист календаря нашей совместной жизни.

"Вот тебе и гендер-вечеринка", — проносится в голове, пока я разворачиваюсь к двери.

У мужа, видимо, своя вечеринка… и совсем недетская…

В животе шевелится наш будущий ребёнок. Наш?

Нет. Теперь уже только мой.

ГЛАВА 2

Я вылетела на улицу. Не помню, как оказалась возле дороги. Махнула рукой. Поймала такси и села в салон.

На автомате. На автомате назвала адрес. На автомате пристегнулась. Даже на автомате приготовила оплату.

Перед глазами стоят эти кадры...

Ярослав в трусах. Тех самых, что я выбирала с такой любовью. Обошла весь торговый центр, хотела найти идеальные. Такие же синие, как его глаза. Такие же мягкие, как его нежность по утрам.

Каждую складочку разглаживала, когда складывала в подарочную коробку.

А перед ним она…

Почти голая девка с ярким макияжем, с этими дурацкими пушистыми ушами и чулками. Как дешевая кукла из секс-шопа!

Они делали это…

На той самой кровати, где у нас когда-то с Ярославом случился первый раз. Где я впервые почувствовала его нежные, неумелые поцелуи.

Там, где двадцать лет назад он впервые назвал меня своей женой. Где зарождалась наша любовь — такая чистая, такая искренняя.

Здесь я впервые сказала ему "да". Здесь мы мечтали о будущем, делили последний кусок хлеба, строили планы.

Горькие слезы наполняли глаза, но я смаргивала их. Снова и снова. Заставляла себя. Держала в руках. Я просто приказала себе!

Нет. Не реви. Будь сильной. Тебе нельзя сейчас... Нельзя. И так беременность сложная, и так много проблем. Держись, просто держись!

Правой рукой машинально глажу живот, словно извиняясь перед крохой за эту бурю эмоций. Малыш беспокойно ворочается — чувствует, как колотится моё сердце.

А оно действительно колотится — гулко, больно, рвано. Как будто его пропустили через мясорубку, а потом собрали заново — криво, косо, наспех.

Но что делать дальше? Как пережить? Это предательство от самого любимого и близкого человека. Того, кому я доверила не просто свое тело — свою душу, свою жизнь, своё сердце.

Я же любила его больше жизни. Он стал для меня всем. Моим кислородом. Моей душой. Моей вселенной.

Мне кажется, он был именно тем, о котором можно сказать — один раз и навсегда. Ведь настоящая любовь бывает только раз.

Был...

Да, теперь был.

Боже, мне не хотелось жить.

В тот момент, когда увидела, как он собирается трахать эту пигалицу — мне правда хотелось умереть. Хотелось, чтобы сердце просто остановилось. Чтобы не чувствовать этой боли, этого унижения, этого предательства.

И сколько раз они уже целовались? Занимались сексом? Сколько раз он шептал ей те же слова, что когда-то говорил мне?

"Любимая", "единственная", "моя девочка"...

Она верит ему так же слепо, как верила я?

Боже, почему так больно...

— Мы на месте. С вас триста рублей.

Только голос таксиста, смотрящего на меня с безразличием, хоть как-то вырвал из той жуткой бездонной дыры, в которую меня засасывало.

Машинально протянула ему деньги и вышла, не сказав и слова.

Телефон молчал. Даже не пытается оправдаться, извиниться, соврать что-нибудь. Просто молчит. И это молчание громче любых слов говорит о том, как мало я для него значу.

***

Прохладный воздух холодил лицо, слезы застывали на щеках…

Я шла к садику, едва передвигая ногами, словно каждый шаг давался через невидимое сопротивление.

Просто двигалась, не понимая откуда брать силы?

Только одна мысль грела рухнувший мир — это мои дети. И новый малыш, которого я очень жду и люблю.

Немного пройдя от калитки до входа в сад, я подышала и приказала себе успокоиться.

Будь сильной. Не время раскисать!

Мужчины предают, уходят, меняют нас на более молодых и красивых. А дети... Дети – это навсегда. Это часть тебя. Они – самое главное.

Всё. Это случилось.

Как банально, как