преступники за то, что того побили дуроловы, Рыжего с Обмороком подозревает в злом умысле потому, что они спорят с киром Хагиннором, и хофрский корабль, с которого он видел всего двух человек, одного из них перед собой на столе, наверняка проклят Морской Хозяйкой... Так нельзя. У Неподарка непростая судьба и изломанный этой злой судьбой характер, на Хофре внутренне неприятности, а несчастных случаев на флоте бывает более, чем достаточно. Вот только Илан поклясться был готов, что шили морского офицера не на море, а на берегу. На арданском берегу. По коже - характерным местным швом, который у Гагала получается не так уж ровно, но тут сделан был аккуратнее некуда. Да и хофрский доктор много моментов отчего-то списывает на непонимание и несходство техник. А он ли оперировал первично?..

  

  Илан хотел положить нового больного в палату к Рыжему - судовой хирург испугался, сказал: 'Что вы, что вы, нельзя беспокоить господина посланника! Н-никак нельзя!' Илан пожал плечами и распорядился насчет кровати во второй послеоперационной, под присмотром доктора Раура. Расписал инфузию (лить все подряд и много), обговорил с Рауром режим, объемы и зоны промываний через дренажи, назначил обезболивание, и понял, что сам хромает. Как черный адмирал. Еще чуть-чуть, и спину, как у того, перекосит на сторону. Нельзя. Велел из приемника забрать второго фельдшера. Ночью он нужнее здесь. Стараясь не припадать заметно на больную ногу, отправился дальше.

  

  То, что Рыжий важная птица, Илан подозревал и до встречи с хофрским хирургом. Между тем, важную птицу эту не на шутку без Илана растрепали. Задание помочиться лежа команда из Рыжего, Кайи и Обморока в итоге исполнила, но Обморок теперь сидел на своем табурете с вытаращенными глазами ('Доктор, почему зеленое?!' - Да потому что это лекарство, детка). Кайе по другую сторону кровати было смешно, она пыталась не показывать, но получалось плохо. Рыжий схватил Илана за руку и, заикаясь, если возможно заикаться на письме, вопросил, что с ним 'там' не так, и все ли у него на месте. Не отвалится, успокоил Илан, и не отрежу, не бойся. Какой ты, Рыжий, однако, нескромный. И непоследовательный. Еле дышишь, ранен в сердце, но про сердце за весь день не спросил ни разу. Как 'там', знать важнее. В этот момент всем, кроме Кайи, стало стыдно. А Кайе стало еще веселее. Как оставить в ночь с подбитой важной птицей такую несерьезную сиделку, вопрос вопросов. И куда деть Обморока хотя бы на часть этой ночи? Если принести в палату еще одну кровать, то вопрос присутствия несерьезной сиделки в разы обостряется. Начальник-то слепой. Разве что выбрать из всех кроватей в госпитале самую скрипучую, которая привлечет внимание не только слепых, но и глухих, только ее тронь.

  

  Обморока Илан все-таки забрал ночевать в процедурную. После того, как сводил туда доктора Актара. Выслушал нытье про то, что от тринитрина болит голова. Кроме того, что от тринитрина у всех болит голова, других утешений не нашел, тампон заложил, взял с полки большую чистую мензурку и отдал в пользование - награда. Ходить на пост за водой с собственной посудой, чтобы не зависеть от сестринской беготни и общих чашек. Проводил в палату, увидел возле Эшты Гагала. Уставшего и, судя по молчанию, не очень доброго. Папеньку Гагалу наконец-то удалось снять с добровольно занятого им дежурства и уложить в кровать. Илан рассказал, что в отделении завал тяжелых, что процедурка занята посторонними, поведал про инфекцию у Рыжего, распоротый живот, хофрского доктора, перитонит и стому. Про экспериментальную операцию доктора Раура умолчал. Чем напугали в акушерском храбрую Мышь, тоже решил не спрашивать, и так понятно, без дополнений. Отдал Гагалу свой остывший ужин, принесенный Неподарком больше четверти стражи назад, нашел в коробке возле Эшты чистый шприц, стал набирать обезболивающее.

  

  - Кому? - спросил Гагал.

  

  - Себе.

  

  - Помочь?

  

  - Не бойтесь, доктор, я умею.

  

  - А что случилось? - повернулся от стены доктор Актар.

  

  - Замумукался доктор, - объяснил ему Гагал. - Сильно болит?

  

  - Я не потому, что болит, - сказал Илан. - Если лягу, пройдет. Я для того, чтобы не ложиться.

  

  Замумукался, верно. Настолько, что заседание тайного общества в своей лаборатории готов воспринимать не как раздражитель, а как разнообразие и развлечение. Если общество уже не разбежалось в ночи. И если удастся туда добраться. Там лестница. К лестницам у Илана была особая любовь. Сначала он коллекционировал в памяти те, которые удавалось одолеть. Потом стало проще, но лестницы запоминать он не перестал.

  

  Надо дать тайному обществу какое-нибудь название, что ли. Например, 'Внутренняя алхимия', потому что все посвященные хоть раз да споткнулись об алхимическую печь, удивились и спросили, зачем она в лаборатории, чья и почему.

  

  

Глава 29

 * * *

  

  

  За столом в кабинете друг напротив друга сидели Мышь и государь Аджаннар. Они создавали для Мыши новую грамматику - с прописями, рисунками, примерами для повторения и задачами на расстановку огласовок и знаков препинания. Мышь зачарованно следила за тем, как стило легко летает по бумаге, оставляя на ней бабочек, смешных котят, запутавшихся в мотке шерсти, бегущих по веревочке мышей и райских птичек с хохолками. Мышь подсказывала, что еще нарисовать, и рисунок почти мгновенно появлялся на бумаге. Илан сам смотрел несколько мгновений приоткрыв рот - вот это талант, так красиво, легко и быстро получаются узоры, картинки, каллиграфические надписи... Волшебство. Листов таких рядом лежало уже с десяток.

  

  - Смотри, Мышь, как нужно уметь, - покачал головой Илан.

  

  Государь улыбнулся, обмакнул в чернильницу стило и продолжил рисовать.

  

  Неподарок, заснувший на смотровой кушетке, встрепенулся при голосе хозяина, и поспешно сел, нашаривая сброшенные куда попало больничные подкрадухи - растоптанную войлочную обувь, в которой можно ходить неслышно, не беспокоя больных, - свои-то башмаки неизвестно, когда просохнут.

  

  - Мышь и Неподарок, - сказал Илан. - Я вам на завтра должен сделать список заданий, напомните мне попозже. Если без меня обойдутся в отделении, то у меня завтра прием. Если не обойдутся, а они не обойдутся, - готовьтесь, будет сложный день.

  

  - У вас простые дни бывают? - спросила Мышь.

  

  - Не знаю, - ответил Илан. -