Дарвен провёл рукой по трещине ритуального круга. Холодный камень под пальцами всё ещё хранил остатки её магии. Это ощущалось почти болезненно.

— Ты выглядишь жалко.

Голос матери прозвучал от входа спокойно. Слишком спокойно.

Дарвен даже не обернулся сразу. Она вошла в зал медленно, как всегда идеально собранная, несмотря на ночной хаос. Длинные тёмные одежды скользили по полу, взгляд был холодным и острым.

— Север унижен. Совет уже требует объяснений. Половина союзников считает это оскорблением рода. Блэквуд разрушил печати, ворвался в наш дом и увёл твою невесту прямо с обряда.

Последние слова прозвучали особенно жёстко. Будто удар.

Дарвен медленно поднял взгляд.

— Она не была моей невестой.

Мать резко остановилась. Тишина натянулась мгновенно.

— Ты позволишь ему забрать её после всего?

В голосе впервые прозвучало настоящее раздражение. Дарвен усмехнулся очень тихо и очень горько.

— А что мне оставалось? Удержать её цепями?

— Если потребуется — да.

Эти слова прозвучали настолько холодно, что даже воздух в зале стал тяжелее. Дарвен резко повернулся к матери, и впервые за долгое время в его взгляде появилось нечто по-настоящему опасное.

— Именно поэтому она ушла.

Женщина прищурилась.

— Она ушла потому, что Блэквуд манипулировал ею.

— Нет, — голос Дарвена стал жёстче. — Она ушла потому, что рядом со мной перестала быть собой.

Тишина ударила между ними. Даже мать на секунду замолчала.

Дарвен медленно отвёл взгляд. Ему было почти физически больно признавать это вслух, но он больше не мог врать самому себе. Он действительно пытался удержать Айю любой ценой. Даже когда видел её страх. Даже когда понимал, что печать ломает её. Он убеждал себя, что потом всё станет лучше, что она привыкнет, что однажды перестанет сопротивляться. И только сейчас понял, насколько это было чудовищно.

— Значит, ты сдашься? — холодно спросила мать.

Дарвен резко усмехнулся. В глазах вспыхнуло что-то мрачное.

— Нет.

Он подошёл ближе к разрушенному алтарю, посмотрел на расколотые символы, на остатки сорванного обряда, а потом очень тихо произнёс:

— Но если я верну её силой сейчас, она возненавидит меня окончательно.

Эти слова дались тяжело. Очень. Потому что впервые Дарвен выбирал не собственное желание. Её. Хотя бы частично.

Мать смотрела на него долго, с явным непониманием.

— Ты слишком слаб из-за этой девушки.

Дарвен поднял голову и внезапно улыбнулся. Опасно.

— Нет. Просто впервые в жизни понял разницу между любовью и владением.

Тишина стала почти ледяной. Мать резко отвернулась.

— Совет этого не оценит.

— Мне плевать на Совет.

Ответ прозвучал мгновенно и жёстко. Именно сейчас Дарвен впервые действительно был похож на человека, способного однажды пойти против всей системы северных родов.

Женщина долго смотрела на него, а потом холодно произнесла:

— Блэквуд всё равно уничтожит её.

Дарвен замер. Медленно перевёл взгляд на разрушенный ритуальный круг и неожиданно очень спокойно ответил:

— Тогда это будет её выбор.

Эти слова будто окончательно что-то изменили внутри него. Он больше не выглядел человеком, который пытается удержать любой ценой. Но и отпускать Айю полностью не собирался, потому что любовь исчезла не за одну ночь. Она всё ещё жила внутри слишком глубоко. Просто теперь стала другой: тише, больнее, опаснее.

Мать ушла первой. Двери зала закрылись за ней тяжёлым эхом. Дарвен снова остался один. Он медленно опустился на край разрушенного ритуального круга и прикрыл глаза. Перед глазами опять вспыхнула Айя: заплаканная, в свадебном платье, бегущая к Каю через хаос и магию.

В груди стало пусто. Но вместе с этой болью теперь жило ещё кое-что. Осознание. Он проиграл не Каю Блэквуду. Он проиграл тому, что Айя впервые рядом с кем-то почувствовала себя свободной.

Дарвен медленно открыл глаза. Тьма вокруг него дрогнула слабой вспышкой. Потом он очень тихо произнёс в пустой разрушенный зал:

— Я всё равно тебя не отпущу, Айя.

Но теперь эти слова звучали уже не как угроза. Скорее как обещание человеку, которого он однажды попытается вернуть иначе. Правильно. Если вообще ещё сможет.

Ночь в крепости была тихой. Слишком тихой. После всего произошедшего эта тишина ощущалась почти нереально, будто мир на несколько часов наконец устал от войн, магии и бесконечного напряжения. Огонь в камине давно догорел до тлеющих углей. По каменным стенам скользили слабые отблески древних защитных рун, за узкими окнами бушевала снежная буря, а ветер глухо выл где-то среди горных ущелий.

Айя проснулась медленно. Не резко. Не от страха. И именно это сначала показалось странным.

Последние недели она просыпалась только так: в панике, в напряжении, готовая бежать. Но сейчас первым пришло тепло. Тяжёлое, спокойное тепло рядом.

Она открыла глаза и несколько секунд просто смотрела перед собой, не до конца понимая, где находится. Каменный потолок старой крепости терялся в полумраке, где-то в стороне тихо потрескивали остатки огня, а поверх неё лежал тёмный плащ.

Кая.

И только потом она поняла главное. Он рядом.

Айя повернула голову. Кай спал совсем близко, настолько близко, что она слышала его дыхание. Это почему-то ударило по сердцу неожиданно сильно. Он сидел прямо на полу у стены, прислонившись плечом к старому камню, и, судя по всему, уснул уже под утро. Одна рука всё ещё лежала рядом с ней поверх плаща, будто даже во сне он продолжал проверять, здесь ли она.

Айя замерла. Никто никогда не оставался рядом с ней так. Не потому что был обязан. Не потому что хотел что-то получить. Просто потому что не хотел уходить.

Мягкий свет рун скользил по его лицу. Сейчас Кай выглядел иначе: без привычного ледяного взгляда, без напряжения, без той тяжёлой силы, которая почти всегда ощущалась рядом с ним. Уставший. Очень. Тёмные волосы падали на лоб, на скуле осталась тонкая царапина после северного замка, а под глазами залегли тени, будто последние дни он почти не спал.

Айя почувствовала странную болезненную нежность внутри. И это напугало сильнее всего, потому что раньше рядом с ним всё было проще: злость, споры, раздражение. Это позволяло держать дистанцию. А теперь она смотрела на человека, который разрушил половину северных печатей ради неё, и понимала: если бы он тогда не пришёл, она действительно бы сломалась.

Айя очень осторожно потянулась рукой к его лицу, сама не успев понять зачем. Пальцы едва коснулись его щеки. Тёплой. Живой.

Кай проснулся мгновенно. Глаза открылись резко. Тьма вокруг него дрогнула инстинктивно, будто готовясь к удару,