на Кая и всё сильнее понимала: Совет действительно считает его угрозой. Не ректором, не союзником Империи, не человеком, который долгие годы закрывал их самые опасные проблемы, а оружием, которое вышло из-под контроля и теперь должно быть обезврежено.

Кай медленно застегнул ремень на плаще. Спокойно. Слишком спокойно, словно решение уже давно было принято и сейчас оставалось только выполнить его.

Айя шагнула к нему.

— Не выходите туда.

Он поднял взгляд, и в его глазах было слишком много усталости, слишком много решимости.

— Они всё равно не уйдут.

— Это ловушка.

— Да.

Ответ прозвучал сразу, без попытки успокоить. Айя почувствовала, как внутри всё болезненно сжимается. Он понимал. Всё понимал. И всё равно собирался выйти.

— Кай…

Он подошёл ближе и очень осторожно коснулся её руки. После всего, что произошло между ними, этот простой жест оказался почти невыносимым: тёплые пальцы, короткая пауза, взгляд, в котором уже не осталось места прежней отстранённости.

— Если бой начнётся внутри крепости, пострадаешь ты.

Айя резко вскинула голову.

— А если пострадаете вы?

Тьма вокруг него дрогнула. Всего на секунду, но Айя увидела это. Увидел и Ренар, который тут же отвёл взгляд в сторону, будто внезапно заинтересовался древними рунами.

Кай долго смотрел на Айю, а потом тихо сказал:

— Я переживу.

Она едва не рассмеялась от злости.

— Ужасная привычка — постоянно решать всё самому.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Ты тоже этим страдаешь.

Айя хотела ответить что-нибудь резкое, привычное, спасительное, но в этот момент крепость содрогнулась. Снаружи вспыхнула магия, серебряные руны поднялись в воздух ещё выше, образуя огромный купол над ущельем, и вслед за этим по горам прокатился усиленный магией голос:

— Кай Блэквуд.

Айя почувствовала, как внутри всё резко холодеет. Совет.

Кай медленно повернулся к выходу. Тьма вокруг него стала плотнее, и Ренар подошёл ближе, уже без тени насмешки.

— Если они нападут сразу…

— Не нападут, — спокойно ответил Кай. — Сначала попытаются подчинить.

— Подчинить? — переспросила Айя.

Он выдержал короткую паузу, и в его голосе вдруг прозвучала горечь, которую он редко позволял себе показывать.

— Империя слишком долго считала меня своим оружием.

Эти слова ударили точнее, чем любое признание. Айя вдруг поняла слишком ясно: Кай всю жизнь принадлежал Совету почти так же, как её пытались подчинить северные печати. Просто его клетка выглядела иначе — долгом, титулом, приказами, обязанностью быть сильным там, где другим было удобно оставаться чистыми.

Кай направился к выходу. Айя инстинктивно схватила его за руку. Он остановился, обернулся, и в этот момент она впервые увидела в его взгляде не только решимость. Страх. Настоящий. Не за себя. За неё.

Айя медленно разжала пальцы, потому что поняла: если попытается удержать, сделает только хуже. Кай коротко коснулся её лба своим — быстро, почти невесомо, но у неё всё равно перехватило дыхание.

— Не выходи наружу.

После этого он ушёл. Тяжёлые двери крепости медленно открылись перед ним, и ледяной ветер сразу ворвался внутрь вместе со снегом. Айя шагнула к окну и увидела снаружи картину, похожую на дурной сон: буря, горы, светящиеся имперские печати и Кай Блэквуд, стоящий один напротив целого Совета.

Тьма вокруг него двигалась живыми тенями по снегу. Советники находились чуть впереди остальных магов; серебряные одежды резко выделялись среди метели, а древние символы власти вспыхивали на руках и воротниках. Верховный магистр шагнул вперёд первым.

— Кай Блэквуд, — его голос, усиленный магией, разнёсся по ущелью. — Ты обвиняешься в нарушении законов Империи, в использовании запрещённой силы, в разрушении северных печатей, в нападении на союзный род и в укрывательстве опасного магического носителя.

Последние слова ударили Айю особенно сильно. Опасного носителя. Вот кем она теперь была для Империи. Не человеком, не девушкой, которую пытались насильно запечатать в чужом роду, а проблемой, которую следует изолировать.

Кай стоял неподвижно. Снег оседал на его тёмном плаще, ветер трепал волосы, тьма медленно расползалась по земле чёрными трещинами.

— Закончил?

Верховный магистр нахмурился.

— Ты добровольно передашь Айю Вейн Совету.

— Нет.

Ни секунды сомнений. Ни попытки договориться. Просто нет. Даже буря будто стала тише после этого ответа.

Один из советников резко шагнул вперёд.

— Ты теряешь контроль, Блэквуд. Из-за этой девушки ты поставил под угрозу всю Империю. Север готовится к войне. Ты больше не способен мыслить рационально.

Кай очень медленно поднял взгляд, и Айя почувствовала, как по спине проходит холод.

— Рационально? — переспросил он, и тьма вокруг него резко дрогнула. — Вы называете рациональностью попытку уничтожить человека только потому, что боитесь его силы?

Один из старших магов холодно ответил:

— Она нестабильна.

— Нет, — голос Кая стал жёстче. — Это вы сделали её такой.

Тишина ударила по ущелью. Даже некоторые боевые маги переглянулись, потому что никто не говорил с Советом так. Никто.

Верховный магистр медленно прищурился.

— Ты слишком эмоционально вовлечён.

Кай неожиданно усмехнулся. Очень спокойно. Очень холодно.

— А вы слишком привыкли решать, кому позволено жить свободно.

Тьма вокруг него вспыхнула сильнее, и серебряные руны Совета напряглись в ответ. Воздух начал дрожать от столкновения магии, а Айя смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Кай Блэквуд впервые открыто шёл против всей системы, частью которой был многие годы. Ради неё.

Верховный магистр поднял руку. Имперские цепи вспыхнули вдоль ущелья.

— Последний шанс. Отдай Айю Вейн добровольно.

Кай медленно посмотрел на крепость. Туда, где за стенами стояла Айя. И когда снова перевёл взгляд на Совет, в его глазах уже не осталось ничего, кроме опасного спокойствия.

— Попробуйте забрать её сами.

Айя не смогла остаться внутри. Как только Кай вышел к Совету, крепость перестала казаться безопасной. Воздух стал тяжёлым, древние руны на стенах дрожали от столкновения магии снаружи, а внутри самой Айи медленно поднималось ощущение надвигающейся катастрофы. Она слышала голоса даже через толстые каменные стены — глухо, обрывками, но каждый раз, когда голос Кая становился холоднее, у неё внутри всё сжималось сильнее.

Ренар остался в главном зале, проверяя защиту крепости. Руны вспыхивали под его пальцами одна за другой, а сам он выглядел слишком сосредоточенным, чтобы заметить, как Айя медленно отходит от окна. Она сама не понимала, зачем идёт. Инстинктивно. Будто что-то внутри тянуло её дальше по коридору.

Старая крепость отвечала на магию Совета тревожно. Камень временами глухо вибрировал под ногами, в стенах просыпались древние защитные