тепло, близость, тяжёлое спокойное дыхание совсем рядом. Пальцы Кая осторожно коснулись застёжки на корсете. Айя резко задержала дыхание. Даже простое прикосновение ощущалось слишком остро после всего, что произошло.

Кай расстёгивал один крючок за другим. Без спешки. Очень осторожно. Словно понимал, насколько хрупкой она сейчас стала. Тишина между ними постепенно наполнялась тем самым напряжением, которое давно жило между ними, но раньше всегда пряталось за ссорами, колкостями и попытками держать дистанцию. Теперь прятаться было некуда.

Айя чувствовала каждое его движение, каждое случайное касание пальцев к коже, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее становилось ощущение, что воздух вокруг начинает плавиться.

Кай внезапно остановился.

— Что? — спросила она тише, чем собиралась.

Он ничего не ответил сразу. Только медленно провёл пальцами вдоль её плеча. Очень осторожно. И Айя вздрогнула, потому что только сейчас поняла: там остались следы печати. Тонкие золотистые линии под кожей. Следы подавляющей магии.

Кай тихо выругался себе под нос. В его голосе прозвучало столько холодной ярости, что у Айи по спине прошёл жар.

— Они сделали тебе больно.

Она попыталась привычно отмахнуться.

— Я жива.

— Айя.

Теперь его голос стал жёстче. Она медленно повернула голову и замерла. Кай смотрел на эти следы так, будто готов был вернуться в северный замок и уничтожить его камень за камнем.

Айя неожиданно почувствовала странное тепло внутри. Никто раньше не злился за неё так. Никто не смотрел на её боль так, будто она действительно имела значение.

Кай осторожно коснулся золотых линий магией. Тьма скользнула по коже мягко, почти невесомо, и печати начали гаснуть. Айя резко вдохнула, потому что давление, которое она ощущала последние дни, вдруг стало слабее, будто кто-то наконец убрал невидимые цепи с её тела.

Она закрыла глаза. С губ сорвался тихий дрожащий выдох. Кай замер, потому что этот звук ударил по нервам слишком сильно.

Он медленно опустил руки. Корсет наконец ослаб. Тяжёлая ткань скользнула вниз с её плеч. Айя придержала платье спереди, но теперь уже не из страха. Скорее от того, насколько близко он стоял.

Кай отвёл взгляд всего на секунду. Слишком короткую. Но Айя всё равно заметила. И от этого внутри вспыхнуло что-то горячее.

— Что, ректор Блэквуд смущается?

Кай поднял на неё взгляд. Тёмный, усталый и слишком живой.

— Ты сейчас серьёзно решила начать спор?

— Мне нужно как-то выживать.

Уголок его губ едва заметно дрогнул. И именно эта почти улыбка неожиданно ударила сильнее всего. Айя вдруг поняла, что скучала даже по этому: по их перепалкам, по его взгляду, по тому, как он становился живым рядом с ней.

Кай медленно взял её за руку. Только теперь Айя заметила собственные ладони: красные следы от золотых нитей, мелкие ожоги, отпечатки магии, которая пыталась подчинить её. Тьма Кая снова мягко коснулась кожи, на этот раз осторожнее, почти бережно. Айя наблюдала за ним молча: за сосредоточенным взглядом, за напряжёнными пальцами, за тем, как он старается причинить ей как можно меньше боли. И внутри постепенно становилось слишком тепло. Слишком спокойно. Это пугало, но уже не настолько, чтобы снова убежать.

Кай поднял её ладонь ближе к свету огня. Нахмурился.

— Они подавляли тебя сильнее, чем я думал.

Айя попыталась пошутить.

— Поздравляю. Теперь вы официально спасли катастрофу государственного масштаба.

Но голос прозвучал слишком тихо. Кай медленно поднял взгляд, и между ними снова повисло это опасное молчание. Только огонь. Только их дыхание. Только его пальцы, всё ещё держащие её руку.

Он шагнул ближе. Совсем немного. Айя не отступила. И именно это окончательно разрушило остатки его контроля.

Взгляд Кая скользнул к её губам. Воздух между ними стал почти невыносимым. Тьма вокруг него дрогнула мягче. Её собственная магия впервые за долгое время не рвалась наружу. Наоборот. Успокаивалась рядом с ним.

Кай очень медленно поднял руку к её лицу, коснулся щеки, большим пальцем осторожно стёр влажный след от слёз. Айя прикрыла глаза на секунду и едва заметно подалась навстречу прикосновению.

Почти поцелуй повис между ними слишком явно. Ещё шаг. Ещё одно движение. И всё изменится окончательно.

Но именно в этот момент где-то в глубине крепости громко хлопнула дверь.

— Надеюсь, вы хотя бы не разрушили крепость, пока меня не было…

Ренар замолчал на полуслове, потому что увидел их. Айя резко отступила. Кай медленно закрыл глаза. Очень коротко. Будто мысленно уже убивал друга.

Ренар перевёл взгляд с одного на другого и тяжело вздохнул.

— Да. Понял. Максимально неподходящий момент. Но у меня плохие новости.

Тишина мгновенно изменилась. Напряжение стало другим. Опасным.

Кай сразу повернулся к нему.

— Что случилось?

Ренар больше не улыбался.

— Совет начал двигаться раньше, чем я ожидал.

В зале Совета, глубоко под центральной башней Империи, было холодно даже в те дни, когда над городом стояла жара. Магический огонь в высоких чашах вдоль стен горел тускло, будто само место не принимало тепло. Чёрный камень под ногами отражал свет древних рун, потолок терялся в полумраке, а в центре зала медленно вращалась карта Империи — серебряные линии рек, гор и северных печатей мерцали живой магией.

Сегодня карта сходила с ума. Северные земли пульсировали красным. Разрушенные печати вспыхивали одна за другой, словно раны на теле Империи. Именно поэтому в зале стоял шум, непривычный для Совета: слишком эмоциональный, слишком живой.

— Это безумие! — голос одного из старших советников ударил под сводами резко. Высокий седой маг поднялся со своего места так быстро, что тяжёлые одежды качнулись по каменному полу. — Блэквуд окончательно потерял контроль!

— Он разрушил северные печати.

— Вломился в родовой замок.

— Применил запрещённую магию в пределах древнего обряда.

— Из-за него союз с севером может рухнуть.

Голоса накладывались друг на друга: раздражённые, злые, некоторые откровенно испуганные. Эллирия стояла чуть в стороне у стены и впервые за долгое время чувствовала настоящий холод внутри. Сейчас она слишком ясно понимала: частично всё это началось из-за неё. Именно она пришла к Совету. Именно она сказала, что Кай теряет контроль. Тогда ей казалось, что Совет остановит его, что Айю просто уберут из академии, что всё снова станет прежним.

Глупо. Теперь уже невозможно было что-либо вернуть назад.

Один из советников резко ударил ладонью по столу.

— Мы предупреждали его. Блэквуд слишком долго считал себя выше закона. Он поставил одну девчонку выше Империи.

Эти слова почему-то ударили Эллирию особенно сильно. Потому что это была правда.