Бросок. Над замком раздался громкий хлопок, разрываемого Копьём пространства. Попадание было неизбежно. Последнее, что я успел увидеть, прежде чем округа скрылась под калейдоскопом двух энергий, было то, как вампир прикрыл своё старое тело крыльями.

На мгновение мне пришлось ослабить духовный взор, потому как энергии, которая, помимо прочего, приглушила мой Дар, вокруг выделилось столько, что у меня банально закружилась голова. А когда я вновь смог видеть, то первое, что смог лицезреть, так это искажённое в немом гневе лицо вампира в двух сантиметрах от своего. Одно из его крыльев отсутствовало, но я не могу сказать, что это меня успокоило, потому как в следующее мгновение моё тело содрогнулось под хлёстким ударом Патриарха.

В глазах потемнело, из груди выбило дух. Несмотря на плотную защиту из Теневой Бури и Духовной силы, меня чуть ли не разорвало изнутри. С силой впечатавшись в стену одного из зданий, я смог лишь скрестить руки перед собой, чем, скорее всего, спас свою жизнь. Здание за моей спиной было пробито моим телом насквозь, после чего я кубарем покатился по выстланной мелким булыжником дорожке, рассекающей замок рихта, который стал местом нашего сражения.

Несмотря на боль, пронзившую всё тело, и постоянно ускользающее сознание, я попытался было встать. Но увидев вместо своих крепких рук и покрытых мозолями ладоней две обрубленные практически по плечи культи, обессиленно упал наземь. Казалось, что все силы покинули меня, оставив наедине с грозным противником.

Я с трудом повернул свою голову в направлении мерно шедшего в мою сторону Патриарха. Тот выглядел ещё более старым, нежели до этого. Его тело рассыпалось на ходу, однако это, казалось, никак не мешало ему передвигаться. Подойдя ко мне вплотную, Патриарх схватил меня за волосы и раскрутил вокруг своей оси. Моментом броска стал наживую содранный с меня скальп, обнаживший череп. Я улетел в другую часть замка, разбивая своим телом наскоро построенные иномирцами заграждения.

Когда моё тело в очередной раз коснулось земли, я уже с трудом понимал, что происходит. Статус Неограниченного позволял мне ещё хоть как-то сохранять сознание, и всё на этом. Вампир тем временем чувствовал себя прекрасно несмотря на то, что половину его тела уже представляла собой кроваво-красная энергия.

Схватив меня за обрывки моей шевелюры, Патриарх скрестил мой замыленный взгляд со своим, оторвав мою грудь от земли. Разглядев во мне остатки сознания, вампир со злостью прорычал:

— Ты заставил меня использовать то, что я поклялся никогда не использовать, — он выдержал театральную паузу, глядя на моё лицо, в котором застыл изнеможённый, но всё ещё непоколебимый взгляд. — СВОЮ ЖИЗНЬ! Полтысячи лет я сжёг, чтобы уделать тебя, человек! Мне придётся восстанавливать накопленные мной годы, убивая сотни и тысячи людей. Ты доволен своим результатом, Идущий?

Патриарх кричал что-то ещё, брызгая своей едкой слюной прямиком на моё лицо, но меня это в этот момент совсем не тревожило. Почему-то одна только мысль о том, что я заставил древнего вампира сжигать свою жизнь, чтобы вырвать у меня победу, грела мою душу. Ан-нет. Это не мысль согревает меня теплом, а Чайя, которая засияла ярче прежнего. Мой разум прояснился, происходящее вокруг замедлилось в десятки раз, и я услышал:

«Извини, что не поддержала тебя в схватке, Артём, — сходу сделал вывод, что богиня волновалась, так как вновь использовала моё прошлое имя, хотя мысленный голос её не содержал и толики дрожи. — Я долго думала, и теперь могу со всей смелостью заявить, что готова рискнуть своими душой и многовековой историей ради тебя. А ты?»

«Что ты имеешь ввиду?» — не понял я, понимая, что окончательно перестал слышать то, что пытался втолковать мне Патриарх: его рот медленно и немо открывался, как у рыбы, а я ждал ответа от Чайи.

«Слияние душ. Временное, разумеется, но дарующее колоссальное количество сил, и с… — богиня сделала паузу, — со всеми вытекающими последствиями. Не думаю, что после первого слияния ты сможешь полноценно использовать свой Духовный Дар некоторое время.»

«Цена не столь высока, учитывая, что на кону стоят наши жизни», — резюмировал я.

«Это ещё не всё, — остановила меня Чайя. — Если мы погибнем в момент слияния, то оба растворимся. Не станет ни меня, ни тебя. Лишь пустота и отголоски воспоминаний в разумах знакомых нам людей.»

«На одной чаше весов — смерть, на другой — борьба за жизнь с риском полного забвения?»

«На одной — шанс на новую попытку, на другой — безоговорочное доверие друг другу, — поправила меня богиня. — Я для себя уже решила. Выбор за тобой.»

«Ты на протяжении двух моих жизней находилась в моей душе? Если бы я тебе не доверял, Чайя, то давно бы нашёл способ от тебя избавиться, — хмыкнул я. — Что нужно для слияния наших душ?»

«В нашем с тобой случае проводником станет духовный клинок. Достаточным будет повторить поступок того самого легионера и лечь на собственный меч», — меланхолично проговорила богиня и в реальности из моей груди выпал духовный клинок, уперевшись рукоятью в землю и остриём мне в душу.

— Решил самоубиться и не дать мне возвыситься за твой счёт, Идущий⁈ — время восстановило свой привычный ход, и я сразу смог разобрать слова Патриарха, что всё ещё удерживал меня за голову, тем самым лишая меня возможность лечь грудью на собственное оружие.

— Мечтай, — прохрипел я и изо всех сил выпустил из себя Дух.

Этого было достаточным для того, чтобы Патриарх отпустил меня, защитившись от разрушительной силы Духа, а я лёг грудью на собственный духовный клинок. Мгновенная вспышка боли, а затем — темнота.

* * *

Кей негодовала.

Александру предстояло сражаться с непомерно сильным противником, в то время как ей приходилось выводить из этого мира тех, кто пошёл вслед за ним. Так ещё нужно проводить сквозь свои порталы тех, кто не готов к подобному. Пленные были чертовски уставшими, и лишняя перегрузка могла привести к их скорой кончине. Поэтому приходилось передвигаться, используя переходы на короткие расстояния.

Помимо всего прочего, необходимо было не дать Зубинину и остальным гвардейцам разочароваться в собственных силах. Все, как один, опустили свои головы и тянулись вслед за пленными, как приговорённые к виселице. Потапову же в это время приходилось удерживать рвущуюся в обратном направлении Эллис, которой предстояло покинуть этот мир, не отыскав ответов на свои вопросы.

— Неужели мы не можем ничем помочь господину? — в очередной