— попыткой вообразить музыку будущего. Тот факт, что сюжет строится вокруг оперной дивы, а ультразвуковая музыка в представлении Балларда ведет не к какой-то невообразимой форме «постмузыки», а к новому исполнению устоявшегося классического канона (дополненного такими «новыми старыми» инструментами, как ультратуба и тройной контрабас), наглядно показывает, насколько трудно выйти за рамки музыкальных представлений собственной эпохи.

По мере приближения к психоделическому концу шестидесятых представления о будущем несут на себе столь же явный отпечаток своей эпохи. Действие романа «Всем стоять на Занзибаре», классического произведения Джона Браннера 1968 года, разворачивается в перенаселенном мире начала XXI века. Как и в большинстве научно-фантастических произведений о близком будущем, здесь всё экстраполируется из тенденций того времени — от сексуальной вседозволенности до недавних на тот момент научных достижений вроде генетики. Используя постоянно сменяющих друг друга персонажей и множество сюжетных линий, чтобы представить панорамный обзор этого мира на всех социальных уровнях и в самых разных уголках земного шара, Браннер справляется со своей задачей на редкость вдохновенно. В «Занзибаре» встречается немало милых и оригинальных идей касательно музыки, хотя по большей части это лишь дразнящие намеки. Мы наблюдаем за ночной прогулкой по мегаполису, где музыка доносится «отовсюду, в основном хиты из текущего поп-парада, в которых два или даже три разнородных ритма беспорядочно сталкивались в полутоновых диссонансах». Некоторые из этих звуков исходят из «радиоплатьиц» — одежды, оснащенной крошечными динамиками. Вскользь упоминается кайф под «хаотичные звуки генератора белого шума „Вайт Нойз“». На одной вечеринке кто-то рассказывает о поездке в Детройт — теперь город-призрак, полный заброшенных автомобильных заводов, где живут одни лишь сквоттеры, — и о посещении сквот-пати, где «зок-группа лабала на полную мощь под стальной крышей длиной в пятьсот футов. Никакого допинга [наркотиков] не надо было — просто стоишь и позволяешь шуму себя уничтожить». Это чертовски похоже на нелегальный рейв, к тому же в Детройте — исторической колыбели техно. Совсем недурно, мистер Браннер. Но, хм, «зок-группа»?!

Эта вечеринка — ретро-тусовка, устроенная светской львицей Гвиневрой, первостатейной стервой, которая постановила: любой, кого поймают в одежде, созданной после рубежа тысячелетий, должен выполнить унизительный фант. Сама идея ретро довольно провидческая, ведь в 1968 году оно едва намечалось как подспудное течение в поп-культуре (собственно, само слово «ретро» в этой главе «Занзибара» даже не используется). К тому же это отличный ход, позволяющий Браннеру вкратце описать поп-культурные увлечения последующих десятилетий. Поэтому саундтрек здесь родом из семидесятых, с «делящимися на два ритмами», которые кажутся «банальными и скучными» после более сложных ритмических рисунков вроде «пять против одиннадцати», возникших в восьмидесятых и девяностых. Упоминается и популярный ныне стиль «chants sans paroles» [песнопения без слов] с относительно «пресными монотонными ритмами пять против четырех и семь против восьми». Гвиневра ловит гостя за исполнением зока — «ультрамодного в сию секунду танца», и, что еще хуже, нарушитель делает это «с неподдельным изяществом свободного падения», — после чего бедолагу заставляют исполнять его с блюдом меда, зажатым между локтями.

Позже зоку посвящается целая глава. Она разделена на две колонки, «Ауд» и «Вид», чтобы передать музыкальный и визуальный аспекты этого гибридного вида развлечений. Вот отрывок из канала «Ауд»:

Шипение дорожки

Подхват 7-дольного баса ниже порога слышимости

Синхронизация в 5-дольном ритме

УА Я УА Я

УА

Ситар подхватывает 5

7 долей, стремительный взлет

Бас на октаву вверх

Бас на вторую октаву вверх

Вводить с 4-дольными интервалами литавры, орган Ласри — Баше, нарезку речевой пленки

МАНЧ/полная память/СДВИГ/чувак это реально нечто/ХЛЫСТ/да кому вообще какая разница/ГАРКЕР/гаркер/ГАРКЕР/гаркер (произвольно)

Обрывок хора «Аллилуйя»

Лидер говорит поверх группы:

ТЫ ДАВАЙ ШЕВЕЛИ ЗАДНИЦЕЙ ЗА НАС ОБОИХ МОЯ ЗАПАСКА И Я А ШИГГИ УЖЕ ТРОЕ

Лас-Баш fff в ритме вальса

Мимо проносится акселератуба

Возобновление речевой пленки

Я СЕЙЧАС РАЗОБЬЮ СВОЙ

ЧЕРЕП

Поцелуй становится громче синхронно с

Возобновление баса, ситара…

Визуальный же ряд представляет собой насыщенную цветом мешанину из наготы и симулированного секса («шигги ласкает собственную грудь», «шигги сосет самую длинную стеклянную трубку органа Лас-Баш») плюс случайные психотропные образы.

Именно ситар выдает всё с головой: перед нами лишь усиленная версия 1967 и 1968 годов... Хендрикс, Jefferson Airplane, «Белый альбом». Растекающиеся цветные масляные проекции, пока Floyd уходят в «Interstellar Overdrive» на ночном рейве. «Ласри — Баше» — еще одна характерная примета эпохи, пусть и довольно эзотерическая: это отсылка к «хрустальному органу» — инструменту из пятидесяти четырех хроматически настроенных стеклянных стержней, которые издают звук, если тереть их мокрыми пальцами. Он был изобретен в 1952 году Бернаром и Франсуа Баше, а играли на нем Жак и Ивонн Ласри.

Написанный через несколько лет после «Всем стоять на Занзибаре» роман Роберта Силверберга «Мир изнутри» затрагивает те же тревоги своего времени, что и Браннер — перенаселение, мегаурбанизацию, вседозволенность, — но его действие перенесено на четыре века в будущее. На дворе 2381 год, и большая часть 75-миллиардного населения Земли всю свою жизнь проводит внутри гигантских небоскребов размером с город, высотой в тысячу этажей. Вся остальная поверхность планеты отдана под сельское хозяйство, чтобы прокормить это постоянно растущее население, численность которого увеличивается бесконтрольно, поскольку никаких ограничений на деторождение нет, а полная сексуальная свобода всячески поощряется. Роман «Мир изнутри», пожалуй, уникален среди фантастических произведений тем, что целая глава в нем посвящена подробному описанию одного-единственного саундчека-концерта музыкальной группы. Диллон Краймс играет на «вибразвезде» в «космо-группе», которая гастролирует вверх и вниз по трехкилометровому зданию, разделенному на «города» высотой в сорок этажей, носящие имена вроде Рима. Среди других инструментов — комето-арфа, орбитальный ныряльщик, пожиратель гравитации, допплеровский инвертор и наездник спектра.

Диллон и его группа прибывают в концертный зал на 530-м этаже Урбмона 116, где сцена свисает подобно поганке в самом центре пространства, а вокруг нее концентрически натянута паутина, на которой будет гнездиться публика. Вибразвезда настолько тяжела, что для ее перемещения на сцену требуется робот: кажется, будто Силверберг не мог и представить, что синтезаторы когда-нибудь станут менее громоздкими, чем те монструозные «Муги», которые таскали с собой в турне прогрессив-рок-группы. Перформанс группы воздействует как на слух, так и на зрение, и в ту ночь, в разгаре импровизационного полета, эффект напоминал планетарий, перепрограммированный кислотниками, чтобы сделать трип как можно более зрелищным. «Наездник спектра... скользит на лыжах в сторону ультрафиолета в ливне шипящей колкости». Затем Диллон берет соло: он «покрывает потолок стекающими туманностями», обрушивает на аудиторию «звезды в одном взрывающем мозг порыве» и, повинуясь внезапному импульсу, выдает «солнечное затмение — а почему бы и нет? Пусть корона