чтобы она сказала правду. Дала надежду, что мы как-то сможем пережить это.

Мне нужна была правда.

Я заслуживал правду, а не еще одну чертову лгунью. Голос Джордана, зовущего меня «папа», заставил меня дать ей еще один шанс признаться. Иметь хоть какую-то веру в меня. — Ты сказала моей девушке, что я отец твоего ребенка, прежде чем сказала мне?

— Конечно, нет, — ответила она нервным тоном. — Я ее не знала.

— Ты уверена? — спросил я тихо, словно сам не узнавал свой голос. — Ты абсолютно уверена, что никогда не говорила с Кэмрин Фрей? Никогда?

— Клянусь жизнью, я не говорила, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Обещаю, Дерек, я никогда с ней не говорила, — поклялась она, и мое сердце умерло в груди.

Я резко оттолкнул ее, вскочил на ноги и отошел от незнакомки перед глазами. Бросив ей письмо, сжал руки в кулаки и шипел: — Читай.

— Я не хочу… — начала она, но я прервал ее, не в силах слушать еще одно ее слово.

— Читай чертово письмо! — рявкнул я, грудь тяжело вздымалась. — Читай!

С дрожащими пальцами я наблюдал, как Карен раскрывает письмо. Я держал взгляд на ее лице, ожидая, когда ее выражение лица дрогнет — когда она поймет, что я знаю. Это проявилось в слабом протесте. — Это было не так, — протестовала она. — Я не знала…

— Я спрошу еще раз, — сказал я спокойно. — Ты. Сказала. Кэм. О Джордане?

— Да, — призналась она, глаза наполнились слезами. — Но я не хотела…

Я отступил к стене и позволил себе опуститься на пол. — Ты лгала мне, — прошептал я, глядя ей в глаза. — Снова.

— Я не хотела тебя обманывать, — рыдала она, голос был паническим. — Я просто не видела смысла говорить о том, что тебя разорвет.

Она поползла ко мне и схватила мою руку. Я отдернул ее. — Дерек, ты был так хрупок, — плакала она. — Ты был так сломлен… и я… я не хотела разрушить твое восстановление.

— Ты сделала это специально? — спросил я, не узнавая собственного голоса. Он был пустым, безэмоциональным. — Ты хотела мести, Карен? Чтобы увидеть, как я страдаю? Чтобы заставить меня болеть, потому что ты чувствовала, что я оставил тебя? Ты хотела, чтобы я истекал кровью?

Карен вздрогнула, но я не обнимал ее. Не утешал. Мне было все равно. Все чувства, которые я к ней испытывал, испарились, не из-за откровения Кэм, с которым я мог справиться, а из-за ее лжи. Потому что она могла смотреть мне в глаза, лгать мне в лицо и жить с этим. — Убирайся, — прошептал я. — Сейчас.

— Дерек, — всхлипывала она. — Не… пожалуйста, не делай этого.

— Отойди от меня к черту, — зарычал я, заставляя себя встать и отойти. — Мне нужно, чтобы ты отошла, прежде чем я скажу то, что тебе не захочется услышать.

— Прости, — плакала она, цепляясь за меня. Я стоял, застыв, не давая ей ни дюйма. Я не поддамся.

Не в этот раз.

Никогда снова.

Единственные две женщины, которым я когда-либо доверял сердце, причинили мне боль — так, что я понял: больше никогда не повторю этого. Никогда не поставлю себя в такую ситуацию. Я позабочусь о своем сыне. Я буду любить его, и только это. Больше я ни с кем не поделюсь.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Ты любишь меня. Она любит меня, — ответил я насмешливо. — Похоже, сегодня меня все любят. — Я покачал головой с отвращением. — Ты меня предала, Карен, — зарычал я. — Она меня предала. Она отняла у меня выбор, мои права… Ты отняла три года жизни моего сына. Все кончено. Все.

— А Джордан…

— Не смей использовать моего ребенка как оружие против меня, — рыкнул я. — Я позабочусь о своем сыне всеми способами, которые ему нужны, но я не буду жить с лгуньей ради того, чтобы быть его отцом.

— Так все? — требовательно спросила она, вытирая глаза тыльной стороной рук. — Ты просто сдаешься?

Я открыл рот, чтобы ответить, когда резкий, мучительный крик разорвал мои мысли. Я обогнул Карен и бросился к входной двери.

ЛИ

Едя по Тринадцатой улице, с рукой мужа на моем колене, я не ощущала привычного удушающего страха, который раньше преследовал меня. Вместо этого внутри меня что-то встало на свои места.

Я глубоко вдохнула, вдыхая свежий горный воздух, наслаждаясь счастьем внутри себя. — Во сколько Карен и Дерек сказали, что будут готовы? — спросила я, мой голос был сонным от жара солнца, согревающего не только кожу. Рядом со мной был мужчина всей моей жизни, плод нашей любви рос внутри меня, а дома нас ждала наша Хоуп. Дом…

— Примерно два часа назад, — пробормотал Кайл, его большой палец лениво водил по моему открытому колену. — Мне нравится это платье, — сказал он мягко, повернув лицо ко мне. — Удобнее… доступ.

— Наслаждайся этим ближайшие шесть месяцев, — ответила я с улыбкой. — Потому что мне кажется, что мне придется поставить стену, чтобы тебя отогнать.

Кайл громко рассмеялся. — Помнишь, я говорил, что снесу все стены? Даже те, что ты ставишь, чтобы держать меня в стороне.

— Правда, — согласилась я. — Но это в последний раз.

Кайл закатил глаза и улыбнулся, ядовитая ямочка на щеке придавала его лицу выражение, которое заставляло меня чувствовать себя лгуньей.

— Я серьезно, Кайл, — настаивала я. — Я не твоя персональная машина для деторождения.

— Ты моя персональная все, — усмехнулся он, добавив: — Я рад, что мы сделали это, детка.

— Что сделали? — удивилась я.

— Завели Хоуп так рано. — Припарковав машину на тротуаре у нашего старого дома, Кайл расстегнул ремень безопасности, дотянулся через сиденье и погладил мой округлившийся живот. Его улыбка разрослась в ослепительную. — Когда они подрастут, мы все еще будем молоды, — он сделал паузу и добавил: — Семья джентльмена. Он поднял бровь и усмехнулся. — Кто бы мог подумать, а?

— Не я, — нервно ответила я, доставая из сумки скан. — Так… вот что… — Я протянула ему УЗИ. — Кэм была