напряжении и страхе от ожидания того, что придумают эти змеи завтра. Страх остался где-то в его юности. Напряжение преобразовалось в желание дотошного планирования собственной безопасности, а как следствие и действий, поступков, знакомств и прочего. Каждый шаг его взрослой жизни был сформирован тогда, когда был жив страх за собственную жизнь. Сейчас он боялся только одного — того чувства беспомощности, что он испытал в исчезнувшей реальности «сегодня», когда Эйрин просто растаяла в воздухе прямо в его руках. И никакое понимание того, что шанс ещё есть не давали успокоения. Да будь этих шансов сколько угодно, он больше не позволит ей встать между ним и опасностью. Ни за что!

Когда в дверях появились Элвин и Файритиэль, Терон уже ожидал увидеть свою будущую свекровь с пирожками, но этого так и не произошло. Вместо этого пирожки держала истинная пара Элвина и выглядела несколько озадаченно.

— Вы знаете, Римель и Элаиз куда-то подевались, — поделилась она, стоило им поприветствовать друг друга. — Сказали, что на минутку в дамскую комнату, но я проверила их там нет, — пожала она плечами.

— Странно, — пробормотала Эйрин, совершенно забыв, что должна выглядеть удивлённой тем, что её мама и тётя собирались посетить мероприятие.

Хорошо, что эльфийка не уделила этому внимания, а Элвин в принципе не был в состоянии уделять внимание кому-то кроме обретённой пары. Сейчас Терон почувствовал острый приступ зависти. Ему тоже хотелось смотреть только на его Эйрин, ухаживать за ней и давать ей полное ощущение его заботы и любви. Этого требовали все его звериные инстинкты и противиться им день ото дня становилось все сложнее.

— Может быть, что-то дома забыли? — пробормотала Эйрин, но Терон почувствовал, что сказала она это лишь для того, чтобы успокоить эльфийку.

— Волнуешься за них? — чуть позже прошептал он на ухо девушке, когда им удалось отойти чуть дальше ото всех. — Может быть, попросить моих людей проследить их?

— Нет, — поспешила заверить она. — Ни в коем случае! Если бы посчитали нужным, то они предупредили бы. Раз ушли тихо и незаметно, значит посчитали необходимым. Лучше не лезть, — покачала она головой, думая о чем-то о своем.

Терон до сих пор с трудом принимал тот факт, что его девочка не та, за кем нужен присмотр, что уж говорить о том, что в его представлении картины мира её мама и тётя были женщинами, домохозяйками и заведомо более беззащитными.

Уже после собрания акционеров, когда пришло время званного ужина, Терон столкнулся со сводным братом, который пришёл как раз к его началу. Гидеон выглядел несколько помятым, взволнованным и слегка нетрезвым. То ли ещё не выветрилось то, что он выпил вчера, то ли уже успел принять лишнего? Принюхиваться Терон не желал, как и общаться с ним лишний раз.

— О, дорогой брат, — раскинув руки в стороны, подошел к нему пума будто бы собрался с ним крепко обняться, но получив в ответ холодным предупреждающий взгляд, как-то кисло улыбнулся будто бы его расстроило такое поведение Терона. — Ты как всегда холоден, как пики северных гор, — деланно поэтичным тоном выдал он, слегка пошатываясь.

Терон не собирался разговаривать с ним и тем более не собирался позволять касаться себя.

— Не видел ли ты нашу прекрасную в своем коварстве матушку и очаровательную в леденящей душу истеричности сестрицу? — поинтересовался он, качаясь всё сильнее. — Слышал они планировали для меня весьма дорогостоящий подарочек, который мог бы заинтересовать тебя, например? — хохотнул он. — Не желаешь перекупить его у меня? Я тебе «по-братски» даже скидочку сделаю? — поиграл он бровями.

Терон и не думал отвечать ему. Просто обошел, словно это была куча дерьма, в которую он не желал вляпываться и вместе с Эйрин отправился открывать праздничный ужин. Сразу после этого они собирались отправиться домой. Тут он был больше не нужен и ему слишком хотелось поскорее оказаться за стенами родного поместья, там, где уже ничто не помешает ему обнять, поцеловать и заняться любовью со его женщиной.

— Зря, Аскард, пожалеешь ещё! — неслось ему в след. — Я не какое-то дерьмо, чтобы со мной так обращались, — уже себе под нос пробормотал мужчина, подхватил у мимо проходящего официанта с подноса бокал с какой-то выпивкой и тут же опрокинул его в рот.

Он проснулся от ощущения обжигающей боли с внутренней стороны запястья. Стараясь не разбудить Эйрин, которая спала на удивление крепко, Терон сел на кровати и посмотрел на свою руку, чтобы шокировано замереть.

Около пяти лет назад он всё ещё надеялся снять с себя клятву отца. Тогда он много путешествовал. Был даже у верховного мага эльфов, который и показал ему, чем именно является клятва его родителя.

«— Гербы древних родов оборотней никто не рисовал просто по велению сердца, воображения или руководствуясь ещё какими-то личностными мотивами, — объяснял ему многоуважаемый эльф, водя над его рукой странным камнем, который будто бы светился белым сиянием изнутри. — Изображение всегда базировалось на рунических знаках, способных напитываться магией. Таким образом понятие „клятва рода“ и стало нерушимым обетом. Попросите какой-нибудь недавно основанных род принести такую клятву и не успеете оглянуться, как вас обманут. Зато гербы у них красивые, яркие, но пустышки, — развел он руками в стороны. — То ли дело вы, — как-то плотоядно улыбнулся он, показывая Терону то, чего он не мог увидеть, не обладая магическим зрением. — Клятва рода Аскард нерушима, видите, — показывал он засиявшие на его запястье рунические символы, из которых складывалось изображение снежного барса, возложившего лапу на цветок эдельвейса. — Пока жив тот, кому принесена клятва — печать не убрать без последствий для жизни. Отрежете себе руку, и она появится на лице, — пожал он плечами. — Мне очень жаль, — добавил он тогда.»

А сейчас Терон смотрел на то, как огненными искрами вспыхивает герб рода Аскард на его руке и они взлетают ввысь растворяясь в ночной мгле исчезая раз и навсегда вместе с оборванной жизнью той, кто больше не имел власти над ним. Он никогда не думал, что это будет так. Что клятва искорёжившая жизнь его и отца вот так просто растает в ночи. Что миг освобождения будет настолько простым, но стоило это осознать, как он закрыл руками лицо, отчаянно боясь не удержать скопившуюся в глазах влагу. Продолжая с силой проталкивать воздух в лёгкие,