лицом женщины, которая уже поняла: отец не спасает ее, а использует последним ключом.

— Отец, — услышал Дамиан ее голос за поворотом. — Там тупик.

— Для тех, кто не знает, что за стеной.

— Ты обещал вывести меня.

— Я вывожу дом Вейров.

Кайрен, бежавший рядом с Дамианом, выругался коротко и зло.

— Прекрасный отец.

Аврелия, не сбавляя шага, бросила:

— Молчите и держите левый проход.

Ридан уже уходил вперед с двумя стражниками, перекрывая нижнюю лестницу. Королевские люди рассыпались по боковым дверям. Дамиан чувствовал в груди рваное биение Сердца — не свое, родовое, глубокое. Оно держалось. Эвелина удержала. Нина. Имя, сорвавшееся у нее внизу, все еще стояло в голове, как незнакомая дверь.

Нина.

Он не спросил.

Не имел права.

Слишком много лет он не слышал Эвелину, чтобы теперь броситься требовать ответ у женщины, которая спасла его дом, его род, его проклятую кровь и еще успела напомнить, что спасение не дает ему прав.

— Северный ход! — крикнул Ридан.

Дамиан свернул.

Коридор сузился. Западное крыло здесь уходило в старую часть замка, где стены были не обиты тканями, а голо чернели камнем. По ним бежали тонкие серые линии. Пепельная магия Вейров пыталась открыть второй круг Сердца — не основной зал, а старую служебную печать, которой когда-то пользовались для переноса родового огня в дальние башни. Дамиан видел этот ход в детстве. Его закрыли после пожара.

Как и многое в Крайтхолле, закрыли не потому, что опасность исчезла, а потому что о ней решили не говорить.

У арки второго круга они настигли Севара.

Тот стоял перед низкой каменной дверью, на которой проступал полустертый знак Эштаров. Лиора держала руку над печатью. Из ее ожога капала темная кровь, смешанная с серым пеплом. Дверь дрожала, но не открывалась.

— Отойти от печати, — сказала Аврелия.

Севар обернулся.

На его лице не было паники. Только досада.

— Леди Морн, вы упрямы до утомления.

— Это часто говорят люди, которых я догоняю.

Лиора посмотрела на Дамиана.

В ее глазах уже не было прежней победной красоты. Там была боль, ярость и отчаянная просьба, которую она ненавидела в себе.

— Дамиан…

Он остановился на расстоянии.

— Отойди от печати, Лиора.

— Он не даст мне уйти, — прошептала она.

Севар даже не повернул головы.

— Не устраивай сцену.

Фраза ударила так резко, что Дамиан почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Не устраивай сцену.

Он сам сказал это Эвелине в ту ночь.

Ту же грязную, удобную, мужскую фразу, которой закрывают рот женщине, когда она стоит перед чужим предательством.

Лиора тоже услышала.

И вдруг рассмеялась.

Коротко, сорванно, с болью.

— Вот как это звучит, — сказала она. — Забавно. Я говорила ей почти то же.

Севар резко сказал:

— Довольно.

— Нет, отец. Довольно было раньше.

Он поднял руку.

Пепельный перстень на его пальце был расколот после взрыва корневого узла, но не умер. В трещине камня еще горела серая искра.

— Лиора, открой печать.

— Зачем?

— Чтобы Сердце получило правильный закон.

— Твой закон.

— Закон, который спасет дома от женских капризов.

Кайрен тихо произнес:

— Он правда не слышит себя?

Аврелия не отвела взгляда от Севара.

— Он слышит. Просто считает это правдой.

Дамиан сделал шаг.

Печать на двери вспыхнула, и боль полоснула по его ладони. Его кровь все еще отзывалась на пепельные формулы. Севар заметил.

— Осторожно, милорд Эштар. Ваша кровь уже один раз оказалась удивительно послушной.

Дамиан не сорвался.

Не имел права.

Нина внизу сказала: живыми, если возможно.

Пусть говорят до конца.

— Моя кровь была оружием, потому что я позволил ей оказаться в чужих руках, — сказал он. — Больше не позволю.

Севар улыбнулся.

— Вы все еще думаете, что дело в одной ночи? Нет. Дело в слабости договора. Дом, зависящий от согласия жены, всегда уязвим. Она может обидеться, потребовать развода, унести голос, запереть Сердце, обрушить земли. Я только хотел убрать из закона то, что делает род пленником постели.

Лиора вздрогнула.

— Постели?

Севар наконец посмотрел на нее.

— Не принимай на свой счет. Ты была средством лучше многих.

Лицо Лиоры стало пустым.

Дамиан видел, как это происходит: женщина, которая сама хотела стать хозяйкой чужого дома, вдруг до конца поняла, что в глазах отца никогда не была даже наследницей плана. Только красивой чашей для пепла.

— Средством, — повторила она.

— Открой дверь.

Она медленно опустила руку от печати.

Севар изменился в лице.

— Лиора.

— Нет.

Слово вышло тихим.

Но камень под ногами отозвался.

Аврелия подняла клинок:

— Лиора Вейр, отойдите от печати и станьте под защиту королевского дознания.

Севар резко двинулся к дочери. Ридан шагнул вперед, но пепельная волна ударила от перстня, отбросив стражников к стене. Кайрен перехватил серый огонь золотым пламенем, скрипнул зубами.

— Брат!

Дамиан рванулся к Севару.

Но Севар был быстрее, чем казался. Он схватил Лиору за обожженное запястье и прижал его к двери.

Она закричала.

Печать второго круга вспыхнула серым.

— Кровь Вейров, принятая кровью Эштара, — произнес Севар. — Через дочь, через измену, через неразорванную трещину. Открой.

Дверь дрогнула.

Дамиан ударил не огнем.

Рукой.

Врезал Севару по плечу так, что