терпел.

— Будете махать этой рукой огнем, потеряете два пальца, — сказала Мавина.

— Понял.

— Нет, мужчины обычно понимают только после того, как палец уже в банке.

Кайрен прошептал:

— У нас есть банки для пальцев?

Ридан ответил:

— Теперь мне тоже интересно.

— Вон, — сказала Мавина обоим.

Возвращение в зал Суда было медленным.

Нина шла сама. Тая рядом с пузырьком. Аврелия впереди. Дамиан на расстоянии, как она велела с утра, хотя теперь это расстояние казалось не холодом, а признанием границы. Октавия шла позади Нины. Кайрен и Ридан держали боковые проходы. Нэрис нес документы, часть которых была в пепле и крови, и выглядел при этом счастливее, чем любой нормальный человек с обгоревшей описью.

Когда они вошли в зал, шум стих почти сразу.

Совет ждал.

Кто-то был напуган. Кто-то зол. Кто-то уже понимал, что старый порядок сегодня не выйдет сухим из этого огня.

Северный лорд Брант Хольвер поднялся первым.

— Сердце?

Мастер контуров, вошедший за Ниной, ответил:

— Держится. Корневой пепел разрушен. Второй круг закрыт. Требуется решение Суда, иначе трещина останется открытой для нового воздействия.

Аврелия встала у центрального стола.

— Суд продолжается.

Севара ввели под охраной.

Руки в серебре, рот действительно закрыт тонкой пепельно-серебряной печатью, которая светилась при каждой попытке произнести слово. В глазах — такая ненависть, что Нина впервые порадовалась замку на его голосе.

Лиору ввели отдельно.

Ее шатало, но она шла сама. Ожог на запястье забинтован, лицо без краски, глаза сухие. Она не смотрела на отца.

Аврелия объявила:

— Во время перерыва лорд Севар Вейр попытался активировать второй пепельный круг и продолжить воздействие на Огненное Сердце. Леди Лиора Вейр отозвала собственную кровь из печати, чем помогла закрыть второй круг. Это будет учтено Судом как дополнительное действие после признания вины.

Лиора подняла голову.

— Я хочу говорить.

Севар дернулся.

Печать на его рту вспыхнула, удерживая звук.

Аврелия посмотрела на Нину.

Нина кивнула.

— Пусть говорит.

Лиора вышла в круг свидетеля.

— Я виновна, — сказала она сразу. — Не потому, что отец заставил. Он учил, давал формулы, обещал, лгал, использовал. Но хотела я сама. Я хотела место Эвелины. Хотела, чтобы Дамиан снова смотрел на меня не как на прошлое, а как на правильный выбор. Хотела стать хозяйкой. Хотела доказать, что слабую жену можно заменить сильной.

Она повернулась к Нине.

— Я ненавидела тебя не потому, что ты украла мое. А потому что ты выжила там, где я согласилась бы стать чужим оружием ради трона у стола.

Зал молчал.

— Я не прошу прощения, — сказала Лиора. — Не имею права. Но я подтверждаю: Севар Вейр был создателем формулы, приказал готовить замену, велел использовать кровь Дамиана и кровь Роувенов, а после провала хотел превратить Эвелину в живую цепь для Сердца. Если бы вышло, он сделал бы то же в других домах.

Королевский пепел вспыхнул белым.

Севар закрыл глаза.

Лиора посмотрела на него.

— Ты говорил, что женский голос — трещина в законе. Оказалось, это единственное место, откуда в закон еще может войти воздух.

Нина неожиданно почувствовала не жалость.

Нет.

Но понимание: Лиора тоже была воспитана как инструмент. Только выбрала бить другую женщину, чтобы стать ближе к руке, которая держала рукоять. Это не оправдывало. Но объясняло.

Аврелия приняла ее показание и велела увести под охрану.

Теперь настал черед решений.

Лорд Брант поднялся.

— Дом Хольверов подтверждает прецедент Серафины. В нашем архиве сохранилась копия. Бывшая жена главы рода может временно удерживать хранительскую связь после развода, если согласие свободно, срок ограничен, а дом признает вину главы.

Сольмары поддержали.

Арвисы потребовали указать срок и условия.

Младшие Эштары спорили, но после выступления Октавии спор стал слабее.

Она вышла к кругу.

Старая хозяйка Крайтхолла, которая еще неделю назад требовала молчать ради рода, теперь говорила перед всем Советом:

— Дом, который держит Сердце женской неволей, уже не защищен. Он просто откладывает пожар. Я, Октавия Эштар, признаю, что удерживала ключ хозяйки, закрывала глаза на боль леди Эвелины и позволяла чужим рукам делать то, что называла покоем. Дом Эштаров отказывается от права удерживать жену ради Сердца. Если леди Эвелина согласится временно быть хранительницей после развода, это будет ее свободное согласие, не долг супруги.

Пол Суда дрогнул.

Сердце услышало.

Дамиан выступил после нее.

Коротко.

— Я, Дамиан Эштар, признаю нарушение супружеской верности, невыполнение долга защиты, допущение врагов к крови и клятве. Я не возражаю против развода. Если леди Эвелина откажется от временного хранительства, я приму последствия своей вины на дом Эштаров. Если согласится — это не будет моим правом на нее.

Белый пепел подтвердил.

Нина слушала.

И понимала: сейчас все подводят ее к выбору, который невозможно сделать легко.

Развод — да.

Но Сердце ранено. Северные земли зависят от него. Невиновные люди, слуги, дети, деревни у фьорда, мосты, заставы — все они не виноваты в измене Дамиана и безумии Севара. Если она уйдет сразу, грубо, не дав Сердцу нового договора, пострадают не только виновные.

И вот она снова у старой ловушки: женщина спасает всех.

Разница была только в одном.

Теперь у нее спрашивали.

Аврелия повернулась к ней.

— Леди Эвелина Роувен-Эштар, Суд готов признать право на развод при условии дальнейшего решения о хранительской связи. Вы имеете право отказаться от любой связи с Сердцем. Вы имеете право согласиться на временное хранительство до очищения источника и заключения нового договора. Вы имеете право запросить срок для решения.

В зале стало