Надо сначала хоть имущество вернуть! А потом уже думать обо всём остальном.

Чтобы совсем не раскиснуть, я начинаю высматривать цветы. Как же их тут мало! Даже вокруг богатых особняков растут по большей части обычные унылые деревья и ровно подстриженные кусты. Редко где попадаются розы.

Мне приходит в голову идея посетить мой городской особняк. Почему бы и нет? Ведь мне больше ничего не угрожает.

Хотя, как сказать. От Падлора всего можно ожидать. Похитит, заставит силой вступить в брак, и доказывай потом, что это произошло вопреки моей воле.

Эх, если бы у меня была магия! Как жаль, что проклятый опекун отобрал у меня ту книжку. Я так и не успела прочитать, что делать после подготовительных упражнений, которыми я занимаюсь давно и регулярно.

Поразмыслив, всё-таки решаю рискнуть. В сам дом, конечно, лучше не заходить. Но почему бы не подловить кого-нибудь из слуг и не пообщаться?

Подхожу к чёрному входу, которым обычно пользуется прислуга. Прогуливаюсь по улице, держа его в поле зрения. Вскоре моё ожидание увенчивается успехом — оттуда выходит довольно молодая женщина. Память Ирейны подсказывает, что это горничная.

Шагаю за ней, а через пару улиц обгоняю и приветствую. Женщина пугается так, как будто перед ней является самый настоящий призрак.

— Госпожа Ирейна, неужели это вы? — лепечет она.

— Да, это я!

— Но ваш опекун...

— Я уже совершеннолетняя! Со вчерашнего дня он не имеет надо мной никакой власти!

— А где вы живёте?

— У надёжных людей, которые согласились мне помочь! — уклончиво отвечаю я.

— Как хорошо, что вы живы и здоровы! А то господин Падлор про вас такое говорит!

— Вот как? И что же он говорит?

— Он объявил, что вы потеряли рассудок после смерти вашего папеньки!

Что?! Эта новость — как гром среди ясного неба. Мало того, что это окончательно уничтожает мою репутацию, так ещё и опасно! Если меня поместят в дом призрения умалишенных, я оттуда вряд ли выйду. Уж дядюшка об этот позаботится.

Быстренько прощаюсь и ухожу. От радостного настроения не остаётся и следа. Ещё и головой верчу во все стороны, не преследуют ли меня случайно? Вдруг я действительно в розыске, как опасная сумасшедшая?

Возвратившись в трактир, сообщаю Кирии скверную новость. Она советует не выходить в город и ждать, что скажет юрист. Делать нечего, опять сижу на кухне.

Через неделю нас навещает тот самый законник:

— Сочувствую вам, барышня! Искренне сочувствую! — произносит он.

Сердце сжимается от нехорошего предчувствия.

Глава 14

Человеческая подлость не имеет границ. Я и раньше это подозревала. Теперь точно знаю.

Тот самый целитель, которого старуха Лария обозвала проходимцем за то, что он констатировал смерть прежней Ирейны, подтвердил под присягой, будто я лишилась рассудка. А мой несостоявшийся жених обвинил меня в нападении с угрозой убийства.

Теперь мне реально угрожает дом призрения умалишённых! В таких местах люди обычно долго не протягивают. В любом случае всё моё имущество достанется негодяю Падлору. А мне придётся скрываться и прозябать в нищете всю оставшуюся жизнь.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать? — спрашиваю я законника.

— Ты уж постарайся, как для своих! — просит его Кирия.

Тот замолкает и напряжённо о чём-то думает. Я с волнением жду.

— Есть один вариант, — начинает он. — Я могу попробовать обратиться к одному знакомому. Когда-то мы вместе учились, но потом наши пути разошлись. Он — птица высокого полёта. Ведёт процессы придворных аристократов.

— Боюсь, ему вряд ли будет интересно моё дело, — предполагаю я.

— Ближе к лету он обычно посещает своё поместье недалеко от Аргуса. Я могу навестить его. Возможно, он согласится пойти навстречу просьбе старого друга! — отвечает юрист.

— Попробуй, попробуй! — подбадривает его Кирия.

— Он, конечно, берёт за свои услуги очень высокую плату. Придётся расстаться с частью своего наследства. Но зато и работает на совесть!

Опять тянутся долгие дни, заполненные унылым трудом на кухне трактира. Дом призрения умалишённых пугает меня до такой степени, что я даже на задний дворик боюсь выходить. Туда всё-таки смотрит пара соседских окон.

— У этого Падлора имеются определённые связи! — констатирует высокопоставленный законник, для визита в поместье которого Кирия не поскупилась нанять карету. — Впрочем, для меня он — лишь мелкая сошка! Но я принципиально не занимаюсь благотворительностью!

Он называет сумму, услышав которую, я просто обмираю. Что ж, придётся продать городской особняк.

— Я согласна! — решительно отвечаю я. — Но смогу заплатить лишь после вступления в наследство!

— Ничего страшного, вы подпишете договор и оплатите после того, как я сделаю свою работу!

Уже на следующий день законник отправляет меня в столицу. Целый консилиум самых авторитетных целителей королевства долго беседует со мной, после чего составляется бумага, удостоверяющая мою вменяемость.

Вот с поместьем оказывается сложнее. За краткое время своего опекунства Падлор умудрился незаконно вырубить и продать лес и вообще разбазарить и заложить всё, что только можно. Почуяв, что для него запахло жареным, он сбегает. Как спорное имущество, поместье отходит в казну.

— Мне очень жаль, — заявляет законник, — но тут даже я бессилен! Будь вы мужчиной, вы могли бы пойти на государственную службу и получить его обратно, как представитель рода дин Миор. Единственное, чего я добился — права забрать ваши личные вещи, если они, конечно, сохранились.

Мне достаётся лишь городской особняк да приданое моей матери — скромный домик в предместье Аргуса. Хорошо хоть, алчный опекун не успел его продать. Хотя уже собирался и даже изгнал оттуда прежнего арендатора — мастера-гончара.

Немедленно еду в своё бывшее поместье. Да уж, не ожидала я такого увидеть. В доме даже мебели почти не осталось! Не говоря уже о драгоценностях.

Хорошо хоть, кое-что из одежды сохранилось. А ещё книги. Долго перебираю их, пока не нахожу тот учебник по магии. Это, пожалуй, самое ценное, что здесь есть.

Ко мне подходит поникшая Лария:

— Возьмите меня с собой, госпожа! Я ведь не крепостная! Получила свободу по завещанию вашего папеньки. А идти мне некуда. С молодых лет служила верой и правдой, о себе не думала!

— Я бы и рада, — отвечаю ей. — Вот только куда?

Рассказываю о не слишком благостном исходе процесса. Домоправительница хмурится, но в конце-концов произносит:

— Знаю я тот домик, что вам достался. Хорошего мало, но жить можно! Вы уж не смотрите, что я стара. Помогу вам его обустроить. Ведь часть денег от продажи городского особняка всё-таки у вас останется!

— Спасибо, Лария! — отвечаю я.

Не выдерживаю, обнимаю её и плачу. Если бы не она, я бы тут не стояла