Когда-то я находила её красивой.

Теперь же ненавижу.

Я привыкла, что Алек сидит за столом, а я валяюсь на длинном диване, пока мы обсуждаем дела.

Точнее, в основном я говорю, а он слушает.

Ощущаю его отсутствие слишком остро.

И меня дико бесит эта куча работы, что он оставил на меня.

Сколько ещё я должна это терпеть?

Иногда я думаю, что было бы легче, если бы я знала, что он мёртв.

Мы с Алеком всегда тяжело переносили разлуку. Это одна из причин, почему нас никогда не разделяли в приёмных семьях.

У меня была тяжёлая форма тревоги. Я орала, плакала, крушила всё вокруг. Но стоило Алеку быть рядом — и я успокаивалась.

Он всегда делал это.

Просто был рядом, и мне становилось легче.

Психотерапевт как-то сказала мне, что если я не перестану зависеть от него, то никогда не найду счастья и не научусь искать его в другом.

Я бросила терапию в тот же день.

Мне не нужны такие негативные люди в жизни.

Сейчас моя жизнь — это смесь денег и насилия.

Хотя, конечно, насилием всегда больше занимался Алек.

Я же хороша в деньгах. В том, чтобы удваивать их, умножать, делать из крупиц состояние.

В этом я богиня.

И не стоит путать с богом.

Женщины лучше.

Это просто факт.

Я люблю женщин, правда.

Даже если они не самые большие мои фанатки.

Женщины помогают набивать мои банковские счета.

А насилие?

Ну, наркотики и оружие — просто вишенка на торте.

— Мисс, ваш чай, как вы и просили, — Клэй входит в комнату с серебряным подносом, на котором стоит фарфоровая чайная пара.

Замечаю, как горничная крадётся к дверному проёму, украдкой заглядывая внутрь.

Персонал никогда не приближается ко мне напрямую, предпочитая передавать еду и напитки через моих людей.

В подростковом возрасте мне нравилось, как они сжимались от страха в моём присутствии.

Сейчас это утомляет.

Слишком много разбитых чашек чая.

Я поправляю шёлковый халат, замечая, как Клэй бросает взгляд на мои пушистые розовые тапочки.

— Вы работаете над этим уже несколько часов, мисс. Может, вам стоит немного поспать? — мягко говорит он, ставя поднос рядом со мной.

— И позволить моей империи управлять самой собой? Какой счастливый мир единорогов и радуг ты себе там представляешь, Клэй, — усмехаюсь я.

Он не отвечает.

Он никогда не отвечает.

Как и Вэнс.

Я тяжело вздыхаю и разваливаюсь в своём кресле, обитом фиолетовым бархатом, потирая глаза.

Мои мужчины знают, как меня ублажить.

Иногда они даже говорят вещи, которые могли бы прозвучать заботливо.

Но я не настолько глупа, чтобы верить в это.

А после исчезновения Алека мне приходится тянуть на себе двойной объём работы.

Раньше мы оба были загружены, но теперь…

Теперь это становится утомительным.

Не то чтобы я позволила кому-то увидеть трещины в броне.

Но хуже всего…

Я уже месяц не была на шопинге.

Блядь, что надо сделать, чтобы просто потратить деньги на всё красивое, что этот мир может предложить?!

Клэй наливает мне ароматный фруктовый чай.

— Может, вам стоит обратиться за помощью к Шефу?

Я фыркаю и закидываю ноги в тапочках прямо на гору бумаг.

— И позволить этой старой сучке сунуть нос в мои дела и напомнить, какая я никчёмная? Нет уж, спасибо.

Я подношу чашку к губам, наслаждаясь ароматом и теплом, прежде чем сделать глоток.

Телефон Клэя вибрирует.

Он мельком смотрит на экран, затем переводит взгляд на меня.

— Вэнс привёз того, кто попытался вас с братом кинуть. Что с ним делать?

Я глубоко вздыхаю.

Разве женщина не может просто спокойно выпить чаю?

Но вместо этого говорю:

— Заводи.

Этот ублюдок недолго прятался.

После того как он нагрел нас на десять миллионов, он не заслуживает снисхождения.

С нами не шутят. И никогда не уходят безнаказанными.

Я вытаскиваю пистолет из верхнего ящика и лениво встаю.

Наслаждаюсь мягкостью белоснежного ковра под ногами. И своими пушистыми тапочками.

Когда Вэнс появляется в дверях, таща за собой связанного мужчину с мешком на голове, я щёлкаю языком и делаю три шага назад.

— Подальше от ковра, Вэнс. Это он? — спрашиваю, не отрывая взгляда от фигуры, что дрожит передо мной.

Клэй стоит позади меня, держа в руках чашку с чаем. Горничной, что подглядывала минуту назад, уже и след простыл.

Правильно сделала.

Вряд ли она бы пережила то, что собиралась увидеть.

— Он самый. Вам нужно поговорить или…?

Я поднимаю пистолет и стреляю. Звук выстрела оглушает, а тело глухо падает на пол. Вэнс едва заметно дёргается, возможно, от прилива адреналина.

— Проследите, чтобы кровь не попала на ковёр. И пусть паркет отдраят, у меня нет времени на эту херню, — говорю я, поворачиваясь и забирая у Клэя чашку чая.

— Потому что у меня бумажная работа! — почти истерично ору я, размахивая пистолетом в воздухе.

— Не беспокоить меня следующие три часа.

Я слышу, как они бормочут что-то за спиной, закрывая тяжёлые деревянные двери.

Наверняка уже тащат тело. Раньше я бы повеселилась вместе с Алеком.

Точнее, он бы повеселился.

Но сейчас…

Сейчас в этом нет ни капли веселья.

В моей голове всплывают осенние глаза, и я подавляю мысли о навязчивом взгляде Ривера.

Глава 10

Аня

Ривер снова здесь. Я никак не могу решить, он мазохист или просто кретин.

Мы находимся на очередном аукционе, в очередном особняке. Сегодня продаётся оружие. И не просто «покупай один — получай патроны в подарок». Нет, здесь речь идёт о крупной продаже оружия с чёрного рынка. Такие аукционы всегда проходят с большим успехом. Хотя должна признать, что этим аукционом всегда занимался Алек, а это уже второй, который я провожу без него. Несмотря на его отсутствие, никто из клиентов не осмеливается спросить о нём, хотя слухи о его исчезновении уже распространились. И это меня бесит ещё сильнее. Семейные дела не касаются посторонних.

Учитывая моё уже испорченное настроение, я направляюсь туда, где сидит Ривер, наклоняюсь к нему и шепчу на ухо:

— Как ты сюда попал?

Он поворачивается ко мне, его губы всего в дюйме от моих, и ухмыляется. Его полные губы чуть приподнимаются, и я заставляю себя вспомнить, почему ненавижу его. Клэй и Вэнс стоят позади меня. Я знаю, что они его не любят, особенно после того, как предупреждали меня не тратить на него своё время, даже несмотря