комментариев по этому поводу. Но и контракт он тоже не комментирует.

Подхожу ближе, и он собирается открыть дверь, но я машу пальцем.

— Хрен тебе, старик. Для начала обсудим этот контракт.

В выражении его лица мелькает небольшая перемена. Я бы даже сказала, что он удивлен, если бы не его типичная маска робота.

Противостояние между нами — неловкое. Этот парень настолько не любит разговоры, что мог бы сойти за немого.

— Окей, желаю тебе хорошего дня, — говорю я, откидывая волосы за плечо и поворачиваясь к двери.

— Я не веду переговоров, — хрипло говорит Алек.

— Вау, он умеет говорить, — дерзко отвечаю я. — И я не из тех, кому указывают, что делать, — добавляю.

Он оценивает меня, почти с любопытством, отталкивается от машины и приближается ко мне. Не настолько близко, чтобы коснуться, но достаточно, чтобы попытаться запугать.

— Что ты хочешь… обсудить? — Его челюсть сжимается. — Разве оплата недостаточно щедрая?

Недоверчиво усмехаюсь.

— Щедрая? — Это чертовски невероятные деньги, и я не собираюсь ими раскидываться. — В смысле, она меня устраивает. Но я не собираюсь увольняться с работы.

— Тебе не обязательно уходить отсюда.

— Я о работе в баре, и ты это знаешь, — говорю я, снова положив руку на бедро. — Ты не можешь диктовать мне, что делать и чего не делать в свободное время.

— В твоем текущем контракте указано, что ты не будешь петь где-то еще профессионально. Этот ничем не отличается. Чем-то надо жертвовать.

— Отличается, старик.

Усмехаюсь. Его глаза вспыхивают от прозвища «старик», и я понимаю, что действую ему на нервы. К лучшему это или к худшему. Должно быть, я идиотка, раз донимаю этого явно опасного мужчину.

— Почему ты вообще хочешь, чтобы я пела для тебя? Я ведь явно тебе даже не нравлюсь.

Кажется, он борется со своими словами, пока не вырывает контракт и ручку из моей руки, стараясь не коснуться меня. Он прижимает документ к окну машины и начинает писать. Закончив, отходит в сторону, как будто зовет меня без слов. Вхожу в его пространство, что ему явно не по душе, и вижу, что он зачеркнул пункт о моем увольнении с работы в баре. Вместо этого там написано:

Ты обязуешься не называть Александра Иванова «стариком» и не намекать в каком-либо комментарии, в шутку или нет, что он старше, чем кажется. (Прим. пер. «Ты» в ориг. написано как «Thou» - устаревшее местоимение).

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, и поднимаю брови.

— Тебя это так задевает?

Показываю на контракт, стараясь не смеяться. Он, кажется, не удивлен. Кто вообще в наши дни пишет «ты»? («Thou» устаревшее написание).

Вырываю ручку из его руки и ставлю подпись на пунктирной линии. Буду считать это сегодняшней победой. Как только контракт подписан, кладу его в карман своего свободного платья, потому что... привет, карманы в платье.

Он обходит машину, открывает мне пассажирскую дверь и машет рукой, чтобы я села, но я остаюсь на месте.

— Куда мы едем?

Его взгляд прикован ко мне, но он снова ничего не говорит. Думаю, он достиг своего максимума разговоров на сегодня. Этот мужчина очень необычен, и просто преступление — упаковывать кого-то с такой ужасной личностью во внешность модели. Он отполирован ужасающим образом, но у меня такое впечатление, что эти мускулы под его рубашкой не только для визуала.

— Я не позволю тебе убить меня, — говорю я, скрещивая руки на груди и направляясь к нему, обходя капот.

— Садись в машину, — наконец говорит он. Фыркаю, подхожу ближе, и тут же чувствую его запах. Он пахнет как свежий океанский бриз. Легкий, но запоминающийся. Я жалею, что подошла так близко, потому что это напомнило мне, что, несмотря на характер, он чертовски горяч. Его бритая голова и руки в перчатках не только пугают меня, они еще и заставляют думать, что я гонялась не за теми мужчинами большую часть своей жизни.

Но даже тогда я отчетливо понимаю, что он такой мужчина, за которым ни одна женщина не должна гнаться или пытаться привлечь его.

— Где я буду петь? — спрашиваю я, садясь в машину. Он закрывает за мной дверь и идет к водительскому месту.

Дайте мне сил, если мне придется иметь дело с этим человеком раз в две недели. Но, по крайней мере, это ускорит достижение моих целей.

Когда Алек открывает дверь и садится рядом со мной, проходит всего несколько секунд, прежде чем он заводит двигатель, переключает рычаг на своей машине с механической коробкой передач и трогается с места. Блядь. Тянусь к ремню безопасности и быстро его пристегиваю.

Этот парень — маньяк.

— Где я пою? — повторяю я.

Он тянется к регулятору громкости радио и увеличивает его, фактически заставляя меня замолчать.

Не может быть, что он серьезно.

На что, черт возьми, я подписалась?

ГЛАВА 9

Елена

После десяти минут прослушивания классической музыки, я выключаю радио.

— Куда мы едем? — снова задаю я вопрос, скрещивая руки на груди.

Алек смотрит на меня, нахмурив брови, и продолжает вести машину. Бросаю взгляд на дорогу, на которую он не обращает внимания, прежде чем снова посмотреть на него.

Мне некомфортно от его взгляда, и страшно, потому что он не следит за дорогой.

— Почему вы были друзьями? — спрашивает Алек, а затем снова сосредотачивается на дороге.

В недоумении вскидываю руки в воздух, хотя не то чтобы я должна удивляться.

— Опять Синита? Да ладно, чувак. Ты помешан на ней?

Он бьет по тормозам, и я, блядь, хватаюсь за ремень безопасности. Ахаю и смотрю на него, сжимая ремень рукой.

— С ума сошел? Ты мог убить меня.

— Ты в порядке, — говорит Алек, прежде чем снова тронуться с места. Он заезжает под мост и останавливается. Ладно.

Шум от проезжающих над нами машин оглушительный, но здесь, внизу, царит странное, давящее одиночество. Алек выходит из машины и хлопает дверью, оставляя меня одну. Смотрю, как он идет перед машиной к реке и останавливается в определенном месте, оценивая его. Я не выйду ни за что на свете. Это место выглядит так, словно именно здесь он меня и убьет. Нет уж, спасибо большое.

— Елена.

Он зовет меня по имени. Я слышу его, даже сквозь шум. Но когда