я не двигаюсь, он объясняет, как будто я не понимаю.

— Вылезай из машины.

— Зачем? — кричу я, зная, что он меня тоже слышит.

Алек кивает головой на место рядом с собой, явно раздраженный, хотя и не показывает этого. Я уже изучила тонкости языка его тела. Это единственное, что… слегка выдает его.

— Не заставляй вытаскивать тебя, — предупреждает он, и я замечаю, что от нетерпения его легкий русский акцент звучит сильнее.

— Я останусь здесь, спасибо, — говорю ему, вжимаясь в сиденье и крепко затягивая ремень безопасности.

Он хрустит шеей из стороны в сторону, ругаясь себе под нос, прежде чем шагнуть в моем направлении. Он хватается за ручку и открывает дверь. Я сжимаю ремень безопасности, глядя на него.

— Выходи, — снова говорит он.

— Нет.

— Это часть твоей работы.

— Нет, мне платят за пение.

— Ты получаешь деньги, благодаря мне, и пока ты со мной твоя задница делает то, что я говорю. А теперь вылезай из машины.

Он жестом указывает мне выйти, но я качаю головой.

Нет, блядь, ни за что.

Он что, считает меня тупой?

Я знаю, что лучше не выходить из машины с незнакомым мужчиной в глуши, где он может меня убить, а мои крики будут заглушены шумом наверху.

Неа.

Он лезет в карман, извлекая оттуда нож, и я ахаю.

Он меня убьет. Я умру здесь.

Какого хрена я оказалась в такой ситуации?

Когда он наклоняется, я пытаюсь отстраниться, но ремень безопасности, единственное, что, как я думала, должно меня защитить, теперь прижимает меня к сиденью.

— Отвали от меня, ты, сумасшедший придурок.

Пытаюсь пнуть его, но не могу дотянуться ногой. Пытаюсь ударить, но он блокирует мои руки своей рукой в перчатке, тянется и подносит нож ближе к моему лицу. Громко кричу, когда Алек опускает нож, и с ужасом смотрю, как лезвие приближается. И вдруг разрезает ремень безопасности над моим плечом, а затем он отступает назад.

— Выходи, сейчас же, — рычит Алек.

Мое сердце колотится, а крик затихает. Нож все еще в его руке. Ремень безопасности ослаблен, и я послушно выхожу из машины с трясущимися руками.

— Следуй за мной.

— Зачем? — задыхаюсь я.

Чего он от меня хочет?

— Блядь, ты раздражаешь. Иди за мной, женщина.

Его пронзительный зеленый взгляд снова обращен на меня. Судорожно вздыхаю и следую за ним, но сохраняю дистанцию. Ищу на земле что-нибудь, что я могла бы использовать для защиты. Замечаю большой камень, наклоняюсь и поднимаю его, прижимая к груди. Мы доходим до того места, где он стоял раньше.

На земле небольшая лужица засохшей крови.

— Чья это кровь? — осторожно спрашиваю я, стараясь не подходить слишком близко.

— Синиты, — он делает паузу. — Я думаю.

— Ты убил ее? — спрашиваю я с недоверием.

— Хотя мне доставляет огромное удовольствие убивать тех, кто мне надоедает, — он пронзает меня своим ледяным взглядом, — ничего подобного я не делал.

— А я зачем здесь? — спрашиваю я, а он смотрит на камень в моей руке.

— Ты собираешься меня этим ударить?

— А ты собираешься меня заколоть?

Алек смотрит на свою руку, словно не осознавая, что все еще держит нож.

— Я думал об этом, — размышляет он, затем снова смотрит на меня. — Посмотрим.

Его слова не приносят мне никакого утешения. Мудак.

— Где она?

Я хочу знать, где она, и убедиться, что с ней все в порядке, но я также презираю ее за то, что она каким-то образом втянула меня в свои дела.

— Она позвонила мне отсюда, пока я был занят другими делами.

— А откуда ты знаешь, что она звонила отсюда?

— Я отслеживал ее, — непринужденно говорит он.

Господи. Этот парень действительно сумасшедший. Неужели все богачи думают, что могут владеть женщинами, как клейменным скотом?

— Зачем?

— Это не твое дело. Последнее известное местонахождение до того, как ее трекер был уничтожен, в квартире, которую вы с ней делите. Так скажи мне, ты знаешь, где она?

Я в недоумении качаю головой. Синита связалась с какой-то бандой или что-то в этом роде?

— Нет, я же говорила. Она была скрытной и не сказала мне, что уезжает. Просто пропала и оставила меня со счетами. А теперь мне пора. Мне холодно, а ты страшный, — говорю ему, отступая.

— Ты не беспокоишься о ней? — спрашивает Алек, указывая на кровь.

— Нет. Сейчас я больше беспокоюсь, что могу вляпаться так же, как и она, — честно отвечаю я. — Что бы это ни было, — машу рукой в сторону крови, — это не имеет ко мне никакого отношения.

— Садись в машину, — говорит он со вздохом, и я поворачиваюсь, почти бегом возвращаясь в безопасное пространство машины. Когда я закрываю дверь, замечаю, что ключи внутри. И он все еще стоит возле пятна засохшей крови. Как долго он там пробудет?

Перебравшись через среднюю консоль на водительское сиденье, завожу машину. Алек поворачивает голову в мою сторону, и я жму на газ так сильно, как только могу, и уезжаю нахрен.

Прочь отсюда и подальше от него.

Сегодня я не умру и больше никогда не поставлю себя в такое положение.

С контрактом или без.

ГЛАВА 10

Александр

Она пыталась угнать мою машину.

Блядь, она попыталась угнать ее, а затем потеряла контроль и врезалась задом в бетонный столб.

Ебаный ад.

Подойдя к разбитой машине, вижу, что повреждения только сзади. Проведя рукой по черной краске, думаю, не стоит ли просто оставить ее здесь и поджечь. Когда обхожу машину со стороны водителя, вижу Елену головой, лежащей на руле.

— Не слишком ли далеко ты уехала?

— Голова болит, — шепчет Елена, и когда выпрямляется, по ее лбу стекает кровь.

Думаю, именно им она ударилась головой о руль. Кто, блядь, нажимает педаль газа до упора на V8? Она, вот кто. Господи, помилуй, эта женщина — сплошная проблема.

Наклоняюсь к машине, чтобы передвинуть ее. Она едва может двигаться, но умудряется вернуться на пассажирское сиденье и стонет. Я проскальзываю на водительское место и снова завожу машину. Медленно отъезжаю от столба, и слава богу, что она еще на ходу. Не хотелось бы звонить сестре, чтобы кто-то из ее людей приехал и