сморщился и вытянул откуда-то из кармана очередной револьвер. Кажется, свой любимый, потому что мне были знакомы его очертания.

– Смотри прямо, – велел он, оборачиваясь назад, туда, где за нами была погоня. – Считай, сколько их.

– Да мне ведь не вид… – хотела было возразить я, но не успела. Зашипев от моей несообразительности, Руперт макнул палец здоровой руки в кровь, все еще стекавшую по его запястью, а затем потянулся и бесцеремонно ткнул окровавленным пальцем мне в уголок глаза. Я рефлекторно зажмурилась.

– Азвизиоре, – шепнул он какое-то непонятное слово, похожее на заклинание.

Возможно, дело было в силе его давления на мой глаз, но стоило ему сказать это, как по моей голове мгновенно разлилась тупая ноющая боль. Стараясь не кричать, я заставила себя открыть глаза и не сдержала удивленного вздоха. Темнота будто отступила, и теперь я ясно видела фигуры наших преследователей, притаившихся за клумбами и садовыми скамейками. Их силуэты словно слабо светились изнутри.

– Сколько их? – нетерпеливо шепнул Руперт.

– Ш… шесть, – тихо отозвалась я, вглядываясь изо всех сил. – Двое вон там за розами, двое прижались к иве… один у стены… и напротив ворот еще…

Он молча кивнул в ответ на мои слова и взвел курок. Кровь по-прежнему вытекала из его запястья, пачкая собой все вокруг, и я испугалась: вдруг он сейчас все-таки упадет в обморок? Но Руперт сел прямо, примериваясь к револьверу, и его лицо стало таким же бесстрастным, как всегда.

– Нарисуй мне на земле, где они, – хрипло велел он. – Кто под каким углом к нам. В градусах.

Требование было, мягко говоря, неожиданным. Как правило, дворянских девушек не учили основам физики и геометрии. Руперт, однако, совершенно не сомневался, что я пойму, чего он от меня ждет.

К нашей общей удаче, я действительно знала, что он имеет в виду. Однажды мадам Крисси так допекла меня своими лекциями по этикету, что я в отчаянии отправилась в нашу библиотеку и до самого вечера штудировала учебник естественных наук – что угодно, лишь бы только не думать о хороших манерах! Кто знал, что мне однажды пригодятся эти знания! Вот уж воистину век живи – век учись.

Подобрав сучок, я принялась чертить на земле углы, под которыми относительно нас находились шестеро преследователей. Как только я закончила, Руперт вскинул револьвер и начал стрелять – быстро, не целясь и не колеблясь. Он спустил курок шесть раз, и шесть раз барабан револьвера поворачивался, а дуло – содрогалось, но не было ни звуков, ни вспышек выстрелов. Впрочем, я поняла, что Руперт ни разу не промахнулся, потому что со стороны рыцарей немедленно раздались крики и глухие звуки падения тел.

Стоило только воцариться тишине, как Руперт с заметным усилием поднялся с земли и, пригибаясь и шатаясь, побежал к стене сада. Я бросилась за ним. У самой стены он остановился и поднял запястье, явно намереваясь вновь тратить остатки крови на колдовство.

«Ну уж нет», – подумала я. Так он у меня помрет еще до коронации!

Отпихнув Руперта от стены, я решительно рванула ногтями свежий надрез на собственной ладони. Боль была адская, а из раны сразу же брызнула кровь.

– Да как ты смеешь! – свистящим шепотом закричал на меня Руперт, шатаясь.

– Потом отругаете, – оборвала я. – Сейчас нет времени!

Он замолк, словно оскорбленный такой отповедью, и, перехватив мое запястье, сердито ткнул моей ладонью в стену, чертя магический круг – куда меньше, чем тот, что был там, в башне. По расходам крови он явно вышел экономнее.

– Ваше высочество, не мало ли? – испугалась я.

– Я свое попусту не трачу, – отрезал принц.

Он уже говорил об этом – получасом ранее, когда мы были в башне. Только тогда я не поняла, что он имел в виду, а теперь все встало на свои места. «Свое»! Он назвал меня своей! Так я все-таки принадлежу ему!

– Вы хотите сказать, что я ва… – медленно начала я, но вдруг каменная стена со страшным шумом начала расползаться, образуя проход, и мой голос потонул в этом грохоте.

И пускай стена еще не закончила движение, Руперт уже шагнул вперед, казалось, прямо внутрь нее, не обращая внимания на клубы каменной пыли, поднимавшиеся из-под ног. Он вообще никогда ни в чем не сомневается, думала я, торопясь следом. Не колеблется, не размышляет, а сразу делает. Ставит себе цель – и идет к ней, ни перед чем не останавливаясь.

А ведь он мог сбежать после того, как его мать умерла, пришло мне в голову, когда мы уже выбрались через разлом и побежали прочь по ночной улице. Император безумен, а ближайший наследник Арнульф… О, разве смог бы он отыскать черного мага такого уровня, как Руперт, пожелай тот скрыться, как бы ни относились в империи к черным магам! Тем более что Арнульф вообще считал Руперта бесполезной принцессой, которая ничем не угрожает трону. В общем, Руперт мог легко сбежать в тот же Виллетан, на родину своей матери, и быть там в безопасности. Жить себе вместе с Тори припеваючи…

Вот только он так не поступил. Не такой он был человек, чтобы отказаться от раз задуманного. Он решил, что станет императором, и шел к этой цели, выжил ради нее и был твердо намерен достичь желаемого. Он двигался по своей дороге без всяких колебаний, даже если эта дорога вела его прямо в ад. Его и всех, кто был с ним рядом.

Своим бесконечным упрямством Руперт внезапно напомнил мне отца. Оба совершенно не умели сдаваться, а ведь жизнь была так коротка – может быть, даже слишком коротка, чтобы гнуть свою линию, ничего не замечая вокруг!

В этот момент Руперт, довольно уверенно шагавший впереди, вдруг покачнулся на ходу, издал какой-то сдавленный звук и рухнул на землю. Похоже, он достиг предела своих возможностей. Я бросилась вперед, подхватывая его и стараясь помочь подняться. Пальцы у него были совершенно ледяные. Ему срочно требовалась помощь, и я в панике оглядела пустую улицу, ища глазами хоть какое-нибудь светящееся окно. Вдруг Руперт открыл глаза и с неожиданной силой стиснул мое плечо.

– Беги, – хрипло сказал он.

– Вы что, рехнулись? – огрызнулась я, помогая ему подняться. – Я убегу, а вы останетесь здесь? Ну уж нет!

Он вдруг слабо усмехнулся, словно мой грубый ответ пришелся ему по душе. Я с изумлением взглянула на него: белый как бумага, растрепанный, весь испачканный грязью и засохшей кровью, Руперт сейчас походил на огородное пугало, а не на человека. И в таком состоянии он