причудливом свете казалось, что тело Руперта, от лодыжек до шеи, покрылось какими-то замысловатыми, опасного вида символами, прочитать которые не получалось.

Я инстинктивно попятилась, всей кожей чувствуя, что происходит что-то очень опасное. Оглянувшись, я увидела, что Тори испуганно забилась в дальний угол комнаты. Подойдя к ней, я спросила:

– Тори, что он делает? Этот старик… он ведь не врач, верно?

Тори вскинула на меня глаза и прошептала:

– Это черная магия.

– Что? – так же тихо поразилась я. – Но разве можно лечить черной магией?!

Тори вдруг улыбнулась, видя мой испуг:

– Лари, черная магия может почти все. Она может даже оживлять мертвых!

– Ерунда, – растерянно сказала я, и тогда Тори спросила, испытующе глядя на меня:

– Ты ведь видела матушку его высочества?

По спине у меня побежали мурашки. Откуда ей это известно? Даже сам Руперт не знал, что я смотрела его глазами, когда он приходил к императору.

Я вновь вспомнила ту сцену, и меня передернуло от отвращения. Нет, Тори говорила неправду: оживить мертвого черной магией невозможно. То, что осталось от несчастной матери Руперта, не напоминало живое существо. Скорее, это была какая-то кукла, чучело, по недоразумению притворявшееся человеком, а мать Руперта умерла, иначе бы он не был в таком глубоком отчаянии.

– Тори, – сказала я медленно, – матушка его высочества… она не ожила.

Тори взглянула на меня и горько улыбнулась, качая головой:

– Ожила. Просто это не живой человек.

Она вдруг вся съежилась, пряча лицо в колени. Я присмотрелась к ней и увидела, что она мелко дрожит. А еще старательно отворачивает свое лицо от зеленого свечения, которое исходит от постели Руперта и от таинственных знаков на его теле, словно они могли причинить ей вред.

– Тори. – Я коснулась ее плеча. – Что с тобой? Тебе плохо?

– Нет, – пробормотала она, не поднимая головы. – Лари… Лари, подойди к его высочеству, раз я не могу. Возьми его за руку. Ему, наверное, очень больно…

Кивнув, я шагнула к постели принца. Окружавшее его зеленое сияние мешало обзору, но, подойдя ближе, я увидела, что лицо Руперта в самом деле искажено страданием.

Прежде молчавшая Тори вдруг окликнула меня:

– Лари!

Я обернулась через плечо.

– Значит, – проговорила она, сверля меня своими бутылочно-зелеными глазами, – матушка его высочества… показалась тебе мертвой?

Этот вопрос озадачил меня, и я пару мгновений поколебалась, прежде чем ответить. Нет, в целом Ева не выглядела однозначно умершей…

– По крайней мере, – проговорила я, – она… уже не была матушкой его высочества.

– А чем она, по-твоему, была? – спросила Тори, сверля меня до странности жадным взглядом.

Этот допрос начинал утомлять, поэтому я ответила резче, чем планировала:

– Жертвой одержимости.

Она была плодом слияния двух страшных чувств – безумия императора и мании Руперта.

Тори снова опустила голову, видимо удовлетворенная ответом, и я сосредоточилась на принце. Я вплотную подошла к его постели и осторожно взяла его за руку. Старик-лекарь мне не мешал.

– Ваше высочество, – тихо позвала я, не рассчитывая на ответ, – вам сильно плохо?

Руперт молчал, и я осторожно отерла рукавом пот с его высокого лба. Как бы там ни было, даже если я сунулась в змеиное логово Вентибальда из-за принца, все равно он потом спас меня и сильно пострадал сам. А мне совсем не нравилось видеть, как он страдает.

Я обернулась к старику и спросила:

– С его высочеством теперь все будет хорошо?

– Откуда мне знать, – буркнул он. – Я же не врач!

Шагнув ближе, он грубо оттолкнул меня от Руперта. Я попыталась было упереться ногами в пол, но ничего не вышло – он пихнул меня так сильно, что я едва не упала.

– Руп, – выплюнул старик, наклоняясь над принцем. – А ну, вставай! Эта твоя паршивка слишком много шумит, и я желаю выставить вас всех прочь.

Руперт не отвечал, видимо все еще не придя в сознание.

– Если ты сейчас же не встанешь, – угрожающе продолжал старик, нимало не смущаясь этим обстоятельством, – то я ей ноги вырву, этой наглой девке!

Я отшатнулась, пораженная грубостью и злостью его слов. Пожалуй, ругался этот тип не хуже Руперта!

Несколько мгновений старик смотрел на бессознательного принца, потом раздраженно цокнул языком. Внезапно, взявшись обеими руками за ворот рубашки Руперта, он с силой рванул ее так, что она разорвалась на две части. Я охнула, подлетела к старику и возмущенно воскликнула:

– Да что вы творите?

Я лихорадочно запахнула обрывки рубашки на груди Руперта и попыталась закрыть собой принца. О том, что нас привела к этому типу Тори, которой Руперт безраздельно доверял, я в тот момент не подумала.

– Пошла прочь, – прорычал старик, отпихивая мои руки, и положил свою морщинистую лапу на голую грудь принца. Прежде чем я успела оттолкнуть его, он что-то пробормотал. В ответ зеленое сияние вокруг Руперта вспыхнуло, рассыпаясь фейерверками, и начало гаснуть, а Руперт медленно открыл глаза, встречаясь со мной взглядом.

– А ну, убери от меня руки! – немедленно сказал он.

Облегчение оттого, что он пришел в себя, было во мне сильнее негодования от такой черной неблагодарности.

– Очнулся? – в свою очередь неласково спросил старик, выпрямляясь во весь свой немалый рост. – А теперь проваливай. И баб своих психических с собой забери.

Хоть Руперт и очнулся, он явно чувствовал себя нехорошо, потому что был по-прежнему бледен и медленно двигался. Я ожидала, что он поставит наглого старика на место, но, к моему удивлению, принц безропотно приподнялся и сел на своем деревянном ложе, а потом поднялся на ноги, чуть покачиваясь. Я подхватила его под локоть и сказала старику:

– Его высочеству все еще нехорошо!

– А я тут при чем? – неприязненно откликнулся тот, глядя на меня из-под кустистых бровей. Достав откуда-то старый матрац и подушку, он споро пристроил их обратно на постель, явно намекая, что Руперт туда больше не вернется.

– Раз уж взялись помогать, так помогайте до конца! – сердито выпалила я.

– Да что ты говоришь, – ухмыльнулся старик. – А если не хочу?

В Бельфернийской империи, в отличие от многих стран востока, не было особого отношения к пожилым людям. И если бы я не была аристократкой, то сейчас, пожалуй, врезала бы кулаком по этой наглой стариковской морде. Но вместо этого я взяла себя в руки и жалко улыбнулась, подавляя гнев:

– Я вас прошу! Пожалуйста!

– Ну пожалуйста, папа Фелипе! – присоединилась ко мне Тори.

Пока мы в два голоса упрашивали упрямого старика, Руперт стоял неподвижно и безучастно, словно речь шла не о нем и ему было все равно, выздоровеет он или вновь свалится в обморок на обратном