Кажется, у меня разболелась голова, – упавшим голосом признал я, принимая снадобье. Затем я собрался с духом и продолжил: – Надеюсь, вы простите мои вчерашние действия. Я бы и в мыслях не допустил поцеловать вас, если бы не находился под воздействием алкоголя.

К моему удивлению, это искреннее извинение, похоже, чем‑то задело Пенни. От её прежнего дружелюбного тона, казалось, слегка повеяло холодком

– Что ж, приятно узнать, что первобытные инстинкты в тебе пробудил джин, а вовсе не моя роковая притягательность, – сухо бросила она. – Ладно, забудь, Док. Я вот что хочу спросить: что нам делать с этими типами, Шэндом и Кребсом?

– А что с ними? – растерянно повторил я. – Они ведь не возвращались ночью, верно?

– Нет, но боюсь, они от нас так просто не отвяжутся, – обеспокоенно проговорила Пенни. – Как по мне, это опасные типы, особенно этот толстяк Шэнд. И твой фокус им, похоже, нужен позарез.

Я покачала головой.

– Я изрядно напугал их вчера ночью. Не думаю, что они доставят нам ещё какие-то хлопоты.

Мое самоуверенное предсказание оказалось прискорбно неточным. В тот же вечер, когда мы с Пенни вышли из «Клуба Интим» и направились домой, к пустынному тротуару рядом с нами тихо подкатил длинный автомобиль.

Из машины к нам метнулся квартет тёмных личностей. Пенни издала резкий, испуганный вскрик. Но прежде чем я успел хотя бы осознать всю опасность положения, эти четверо оказались возле нас. Какой-то твёрдый предмет с изрядной силой опустился на мой череп, и я мгновенно лишился чувств.

Глава VII. Похищенный секрет

Сознание вернулось ко мне вместе с тупой пульсирующей болью в черепе. Я смутно ощущал, что полулежу в мягком кресле, и краем уха улавливал тревожные интонации знакомого голоса.

Открыл глаза. Надо мной склонилась Пенни; её светлые волосы касались моего лица, а в широко распахнутых голубых глазах застыл испуг.

– Док, ты в порядке? – встревоженно спросила она.

– Кажется, смертельных повреждений я не получил, – признал я, с досадой ощупывая голову. – Толщина человеческого черепа…

Мой голос затих. Я поднял глаза и в полном замешательстве огляделся по сторонам.

Мы находились в просторной, богато обставленной квартире с высокими торшерами. Окна были наглухо закрыты стальными жалюзи. У двери, скрестив на груди руки, стоял незнакомый мне коренастый мужчина с невозмутимым лицом.

Напротив нас с Пенни стояли ещё четверо. Я сразу же узнал пухлое румяное лицо и поблескивающие очки Бэзила Шэнда, а также смуглое сухощавое лицо Леонарда Кребса. Третьим был маленький, лысый, серолицый субъект преклонных лет, близоруко рассматривавший меня сквозь очень толстые линзы очков. Четвёртый, явно нанятый ради своей устрашающей силы, был высок и мощно сложен. В его лице читалось нечто жестокое и подлое.

– Надеюсь, вы не слишком плохо себя чувствуете? – с деланным участием осведомился Шэнд. – Должен извиниться за столь грубое обращение с нашей стороны.

В моей памяти мгновенно восстановилась вся картина произошедшего.

– Так это вы двое стояли за тем преступным нападением на нас на улице! – возмущённо воскликнул я.

– Всё так, Док, – пробормотала Пенни. – Они вырубили тебя и затащили меня в машину вместе с тобой, а мне ещё и глаза завязали, чтобы я не поняла, куда нас везут.

Бэзил Шэнд тем временем продолжал демонстрировать свою омерзительную напускную учтивость. Он указал на маленького близорукого человека слева от себя.

– Позвольте представить вам профессора Хогрима, доктор Уизерс, – сказал он мне. – Он физик, как и вы сами.

– Это честь для меня, – произнёс Хогрим на английском с сильным акцентом. – Когда по бумагам в вашем кармане мы обнаружили, что вы – доктор Персиваль Уизерс, я сразу узнал это имя. Кто же не слышал о соавторе открытия субнейтронного эффекта?

– О первооткрывателе, а не о соавторе, – сухо отчеканил я. – Доктор Джеймс Энтвистл, заявлявший об одновременном обнаружении эффекта – изворотливый лжец, начисто лишённый профессиональной этики.

Шэнд поднял предмет, в котором я с ужасом узнал свой излучатель – его забрали у меня, пока я находился в бессознательном состоянии.

– Профессор Хогрим уже изучил ваш остроумный контратерренный аппарат, доктор, – сообщил он мне. – Он убеждён, что сможет построить огромное количество подобных излучателей для нужд моей страны.

– Вашей страны? – эхом повторил я. И тут меня поразила ужасная догадка. – Вы хотите сказать…

– Именно так, доктор Уизерс, мы являемся агентами иностранной державы, – с улыбкой ответил отвратительный Шэнд. – До нас дошли слухи о ваших опытах с контратерреном. И когда известия об удивительных подвигах некоего «Доктора Чудо» в «Клубе Интим» достигли наших ушей, нам не потребовалось много времени, чтобы докопаться до истины. То, что вы изобрели, сделает нашу родину непобедимой.

Это было правдой! Впервые осознав это, я пришёл в ужас. Если моё открытие будет использовано подобным образом, оно позволит контратерренным армиям – призрачным кораблям, самолётам и танкам – сметать всё на своём пути, выбирая любой удобный момент для возвращения в обычное состояние. До этого мгновения они будут неуязвимы и смогут концентрировать силы, не опасаясь никакого противодействия.

– Боже, Док, да это же шпионы! – потрясённо прошептала Пенни. – Их страна сможет использовать твой фокус и против Америки тоже!

Шэнд улыбнулся, словно добродушная акула.

– В своё время – разумеется. Но вернёмся к делу. Профессор Хогрим изучил и сфотографировал каждую деталь вашего излучателя. Он уверен, что сможет быстро произвести другие такие же, но желает, чтобы вы проинструктировали его касательно точного принципа работы.

– Я наотрез отказываюсь, сэр! – гневно воскликнул я. – Я никогда не стану способствовать использованию моего открытия в целях ничем не спровоцированной агрессии!

– Боюсь, доктор, вы не в том положении, чтобы отказываться, – мягко произнёс Шэнд. – Эта квартира полностью звукоизолирована. Если понадобится, мы можем прибегнуть к крайним мерам. Именно поэтому я и привёз с собой Отто.

Высокий, атлетически сложенный мужчина уставился на нас своими маленькими злобными глазками.

– Ja![4] – гортанно проревел он. – Герр Шэнд отдавать приказы, а я ломать тебя пополам. Вот так!

Он громко хрустнул костяшками пальцев. Сердце моё, должно быть, пропустило удара три. Но чувство долга требовало от меня стойкости.

Я фыркнул.

– Если вы полагаете, мистер Шэнд, что заставите меня подчиниться силой, то вы глубоко заблуждаетесь. Я вам ничего не