Я был не на шутку растроган теплотой её приветствия, ибо и сам как-то странно привязался к этой жизнерадостной и острой на язык особе.

– Ты нашёл Шэнда и его дружков? – взволнованно спросила она.

Упавшим голосом я рассказал ей, как они от меня ускользнули, и поделился своими опасениями: шпионы наверняка тут же примутся собирать новые контратерренные излучатели, что позволит им без труда сбежать в свою страну вместе с секретом моего изобретения.

– Я не могу придумать никакого способа выйти на их след, – закончил я. – У меня нет ни малейшего представления о том, как сыщики разыскивают преступников. А обратиться за помощью к полиции я тоже не могу, поскольку вся полиция сейчас охотится за мной.

– Ну и каша, – признала Пенни, и её голубые глаза стали серьёзными. – Но забудь про сыщицкие штучки, Док, так ты их ни за что не найдёшь. Ты же учёный. Неужели ты не можешь подойти к этому с научной точки зрения и вычислить, где они находятся?

– Боюсь, что нет, – хмуро ответил я. – Если бы для сборки излучателей требовалась специальная лаборатория, я мог бы выйти на их след. Но подобные приборы можно собрать практически в любом месте, были бы под рукой необходимые материалы.

Я осёкся на полуслове. В голову внезапно пришла новая мысль. Я почувствовала внезапный прилив надежды.

– Необходимые материалы! – взволнованно повторил я. – Вот она, зацепка, Пенни! Детали, которые понадобятся Хогриму для создания излучателей, по большей части довольно просты, но есть одно исключение. Это излучающий электрод аппарата. Он должен быть из тербия!

– И что с того? – непонимающе отозвалась Пенни. – Я даже понятия не имею, что такое тербий.

– Это один из редкоземельных элементов – металл, встречающийся крайне редко, – возбуждённо пояснил я. – В Нью-Йорке есть всего две крупные фирмы по продаже химикатов, способные предоставить чистый тербий. Я знаю это наверняка, потому что сам изучил все источники поставок, когда строил свой собственный излучатель.

– Теперь я поняла, Док! – радостно воскликнула Пенни. – Хогриму придётся достать тербий в одной из этих контор, прежде чем он соберёт хоть один излучатель! Так мы и нападём на его след!

Я уставился на неё, поражённый тем, что она использовала местоимение «мы».

– Не «мы», Пенни, – отрезал я. – Вы со мной не пойдёте.

– В смысле «не пойду»? – возмутилась она. – Ты же можешь вытащить меня из этой тюрьмы точно так же, как вытащил из квартиры Шэнда, разве нет?

– Могу, но не стану, – твёрдо заявил я. – Шэнд и его сообщники – опасные люди, и я не собираюсь подвергать вас такому риску, раз уж во всём этом виноват только я. К тому же, если мы оба станем контратерренными, нам будет трудно долго делить ограниченный запас воздуха. Нет, Пенни, вы останетесь здесь, в безопасности.

Она принялась горячо возражать, но моё решение было непреклонным. Я и так горько корил себя за то, что уже подверг её опасности, когда мы бежали от банды Шэнда, и не собирался допускать этого снова.

– В тюрьме вам сидеть недолго, – заверил я её. – Как только я найду Шэнда и его подручных и помешаю им воспользоваться моим изобретением, мне не составит труда убедить полицию, что я и есть доктор Персиваль Уизерс. Матушка и Корнелия всё подтвердят, когда приедут сюда.

– Корнелия? – переспросила Пенни. – Это та самая Корнелия Херрик, чьё имя было в полицейской ориентировке? Кто она такая, Док?

По какой-то причине, которую я не мог до конца осознать, я почувствовал странное нежелание отвечать на этот вопрос. Но пришлось.

– Корнелия – моя невеста, – неловко пробормотал я. – Мы помолвлены вот уже три года.

– О, понятно, – отрывисто бросила Пенни.

Она явно не проявила никакого интереса к этим сведениям и просто отвернулась от меня.

– Ладно, Док. Я останусь здесь, – тихо согласилась она. – Но ты береги себя.

Меня смутно встревожило что-то в её поведении, но я не осмелился задерживаться в участке ни секундой дольше. Снова перейдя в контратерренное состояние, я просочился сквозь решётки и стены прямо на залитую солнцем улицу.

Я быстро направился к ближайшей станции метро. Две химические фирмы, которые могли дать мне зацепку, находились в центре города. Я был уверен, что Шэнд заставит Хогрима изготовить излучатели как можно скорее, а значит близорукий профессор, возможно, уже успел связаться с этими поставщиками в поисках необходимого тербия.

У входа в метро прохаживались без дела двое полицейских в синей форме, внимательно разглядывая всех входящих и выходящих. При виде их у меня ёкнуло сердце. Однако я собрался с духом, надвинул шляпу на глаза и пошёл дальше.

Прошмыгнув между офицерами, я начал спускаться по лестнице. Оглянувшись, увидел, что оба стража порядка уставились на выпуклость под моим пальто, где находился баллон со сжатым воздухом, и на мой похожий на камеру излучатель.

– Это он! Это Доктор Чудо! – закричал один из полицейских.

Разумеется, звука я не услышал, но чётко прочёл эти слова по его губам.

Они ринулись вниз по лестнице вслед за мной. Когда я выскочил на платформу, экспресс, идущий в центр города, как раз собирался трогаться. Я пробежал прямо сквозь турникет и запрыгнул в вагон. Офицеры, замешкавшиеся из-за необходимости кидать монетки в прорезь турникета, опоздали. Двери закрылись, и поезд отошёл прежде, чем они успели до него добраться.

Я стоял посреди качающегося вагона метро, тяжело дыша после недавней гонки. Другие пассажиры не обращали на меня особого внимания: шляпа всё ещё скрывала моё лицо, и выглядел я вполне обыкновенно.

Но на следующей остановке в вагон набилось ещё больше людей. Я почувствовал тревогу: если в моём нынешнем контратерренном состоянии меня зажмут в толпе, моя странная природа тут же откроется. Мои опасения оправдались на второй остановке. Нахлынувший поток новых пассажиров загнал меня в самый угол, и какого-то толстого, потного джентльмена затолкали прямо сквозь меня.

Я увидел, как губы одной женщины раскрылись в крике. Её лицо превратилось в маску ужаса, когда она уставилась на наши с джентльменом тела, частично занимающие одно и то же пространство. Другие пассажиры обернулись и застыли как вкопанные при виде нас.

– Доктор Чудо! – кричала женщина; слова легко читались по её губам. Она судорожно тыкала в мою