«новые земли» к утру. Там все это время брата ждала Зоуи и уже вполне подросший сын. Им я организовал в Нуаре, городе за морем, безбедную жизнь, несмотря на все риски стать разоблаченным Градосом. Йен проведывал любимую ведьму Аваларда и моего племянника раз в полгода и докладывал мне об их благополучии. Брат обретет заслуженное счастье, о котором не мечтал, но оно само упало на его голову. А я обрел радость от того, что Авалард больше никогда не будет один.

Покинув дом брата, я с чистой совестью направился по своему прежнему маршруту. Мне стоило поспешить, поскольку я не знал, когда точно явится в свой особняк мой враг. Оседлав жеребца, я вскоре уже был на месте. Дом родителей встретил меня сыростью и тьмой, хотя на самом деле тьма тут обитала постоянно. Та, которую нельзя было развеять ничем, ведь ее хозяин все еще дышал и здравствовал где-то там, в другом мире. Это недоразумение я и явился сюда исправить, ведь мои видения указали на это место. Именно тут меня встретят смертоносные приветственные объятия моего «дорогого» отца.

Сбросив плащ и усевшись в одно из кресел, я стал ждать. Постепенно тьма успокоила, обволакивая, баюкая. Тело расслабилось, а ум погрузился в приятные сновидения, туда, где смеялась моя Милли, где мне не пришлось убивать ее любовь ко мне, где мы были счастливы вместе.

Приятные картинки сменились резким холодом, я снова был маленьким мальчиком, а из родительской спальни доносились крики матери, словно это было вчера. Стоя в темном коридоре, уже было собирался войти в злосчастную комнату пыток. Холодная рука обхватила мою ладошку, пугая и останавливая. Я вздрогнул и посмотрел на ту, что ухватилась за мою руку, сильнее ее сжимая.

– Мама?

Все звуки затихли, как только я понял, что она рядом. Перед взором снова предстала гостиная, объятая мраком, но в окне уже виднелся розовый рассвет. Я словно увидел себя взрослым сильным мужчиной, спящим в кресле. Мать коснулась моего плеча, холод мгновенно пробрался сквозь одежду, жаля тело до боли. Испуганные и серьезные глаза матери заглянули в самую суть, и изнутри меня пронзил ее неестественно громкий шепот:

«Он идет».

Оловянные веки резко распахнулись от боли и мороза, взорвавшего каждую клеточку тела. Стало сильно трясти от холода, который пробрался в реальность даже сквозь сон. Я быстро перевел взгляд на высокие окна и отругал себя за беспечность: из-под тяжелых портьер уже виднелся восход. Два ярких солнца стремились подняться выше, забирая город у ночной тьмы. Если бы отец явился раньше и застал своего ненавистного полукровного отпрыска спящим, то, без сомнений, разобрался бы с моим безвольным телом, даже не разбудив.

Быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, я вошел в оружейную комнату отца. Там снял со стены его фейский изогнутый меч, который Эраген позабыл в спешке много лет назад, и вытащил звенящее остротой длинное лезвие из ножен. Этот тальвар я берег для особенного дня и для сражения с особенно жестоким и сильным противником. Не успел я и подумать, как лучше расправиться с врагом, входная дверь внизу тихо скрипнула. Три тяжелых шага, звучание которых отпечаталось в моей памяти навсегда, опустились на деревянный пол. Если можно было кого-то отличить лишь по шагам, то в конкретно этом случае я смог бы сделать это безошибочно. Все годы страданий, что принес этот мужчина моей семье, пронеслись в памяти за одно мгновение. Рука в черной кожаной перчатке сжалась на плоском эфесе смертоносного оружия и издала характерный скрипучий звук. Пришел час встретить долгожданного гостя.

Намеренно тяжелой поступью я прошагал к изголовью высокой лестницы и замер, когда внизу обнаружил молодого, рослого фейца с яркими зелеными глазами, которые пересекали острые хищные зрачки чистокровных. С тех пор, как я его видел, Эраген совершенно не изменился. Длинные черные волосы спускались к его груди по металлической серебристой фейской броне, а острые, даже грубые и суровые черты лица при виде меня обрели еще более резкие грани. Я сразу понял, что отец прибыл в этот дом точно не для радушных объятий и приветствий. Он явился убивать. Как и ожидалось.

Изначально взор мужчины был направлен на большую картину справа от меня, прямо над лестницей, на которой была изображена убитая им красивая человеческая женщина. Женщина, которая имела над ним столько власти, что он посмел ее возненавидеть. Затем глаза отца осмотрели меня с ног до головы, оценивая броню и его меч в моих руках. Эраген улыбнулся уголком губ, что являлось для его черствой натуры уже достижением.

– Ну, здравствуй, отец, – намеренно выделил я последнее слово. – Я тебя ждал…

– Я вижу. Также я вижу, что ты возмужал, стал смелее, – с насмешкой добавил он.

Эраген немного повернулся, доставая левой рукой меч из своих ножен и обнажая правую «руку». И я даже на мгновение застыл, пораженный зрелищем, что мне открылось. Его правая конечность отсутствовала ровно до сгиба локтя, а вместо нее блестел металл. Пародия на руку, но никак не ее замена.

– Что? Так отвратительно выглядит? Ты так уставился, словно не рад подобному исходу. А ведь это расплата за мои дела в человеческом мире и за то, что не смог выдворить из него принца Мидера, когда пришло время возвращаться. – Он приподнял металл, заменяющий часть его конечности. – А доложил о моих проделках главнокомандующий фейской армии. Он бывал здесь, навещая жену, которая дожидалась родов в безопасном человеческом мире. Вот только я за все годы так не смог понять, когда это вы с братом успели им нажаловаться? Вэйса и Алантир не были долгими обитателями человеческого мира.

Голову расколола догадка. Родители Миллиоры не простые фейцы. Оба. И если Алантир был главнокомандующим армии в мире фейри, то его слово имело огромный вес для самого короля. Когда-то я ощутил огромную признательность к отцу Миллиоры, еще не зная, что полюблю его дочь, но то, что феец, прибыв в Мидер, повлиял на короля, заставив жестко наказать его главного подручного, вызвало еще больший всплеск безмерной благодарности.

– Авалард тут ни при чем. Это я сказал Алантиру о твоих грехах.

– Ты все еще заступаешься за этого слабака… Где он? – осмотрелся чистокровный.

– Далеко отсюда. И тебе уже никогда туда не добраться. Думаю, что ты даже и из этого дома не выберешься. Я об этом позабочусь, – сказал я спокойно, словно упоминая о погоде, не более.

– Станешь биться с одноруким отцом? – с усмешкой спросил Эраген, сверкнув хищными глазами. – Не кажется ли тебе это