как и не заслуживает моего приказа ей переплыть реку в столь опасный момент. Все, что я смогла, – это тихо заплакать от понимания, что я бессильна и не смогу спасти любимого, даже если он чудом сумел продержаться без моей крови до этого дня.

– Разворачивайся, мы едем домой, – сдавленным голосом приказала я Грие, и та нетерпеливо жалостливо заскулила, переминаясь на месте, словно без слов прочла все мои страдания, клубившиеся густым облаком боли в душе. – Едем назад! – закричала громче, и волчица наконец послушалась, развернулась и понесла нас обратно.

Так думала я.

Но когда мы уже достаточно отдалились от берега, Грия неожиданно стала разворачиваться, а затем больше прежнего разогналась, набирая немыслимую скорость, от которой даже у меня в животе заныл настоящий страх, а в ушах засвистел ветер. Сердце и вовсе сделало кульбит в груди, когда волчица оттолкнулась мощными лапами от каменистого берега у самой кромки воды и пронеслась в полете до самой середины реки.

Приземление было не мягким. Хоть я и намертво вцепилась в рукоятки седла, меня мощно тряхнуло и ударило о шею Варга. В голове зазвенело, а ледяная горная вода забрала вдох и подарила холод, сжимающий тело в тиски. Однако мы остались на плаву. Грия интенсивно перебирала лапами, пересекая оставшуюся половину реки и следуя немного по ее течению, одновременно двигаясь вперед. Когда же мы оказались на другом берегу, она без лишних передышек, словно ветер, понесла меня прямиком к магическим вратам, что вели в человеческий мир.

Темный мрачный лес сменился холмами, волчица нырнула в заросли еще одного леса, и вскоре перед нами возник проход в иной мир. Пара мгновений темноты и полной тишины завершились знакомым ароматом кипрея. Мы перешли в мир людей.

Я как можно быстрее направила Грию в сторону поместья Сармондс, лишь надеясь, что именно там сразу и обнаружу Эрбоса, ведь ему так нравился этот светлый просторный особняк. В таком не жалко было и умереть, хотя больше всего на свете я надеялась, что в нем мы проживем долгую, наполненную счастливыми моментами жизнь.

Еще только подбегая к поместью, своим видом волчица переполошила охрану у ворот. Мужчины даже не стали пытаться стрелять, они попросту сбежали при виде такого монстра. Грия лишь толкнула мордой решетчатые, увитые коваными узорами ворота, и те пригласили нас войти беспрепятственно. Все также быстро мы пересекли обширный внутренний двор богатого поместья по брусчатке подъездной дороги, что обвивала большой фонтан у входа в дом.

Вся мокрая, в прилипшем к телу платье, я спрыгнула с Варга еще до того, как тот успел прильнуть к земле. Ноги понесли меня по длинному ряду ступеней выше, к входной двери. Я буквально влетела в особняк, который встретил меня абсолютной тишиной и безлюдностью.

Только осмотревшись внимательнее, я заметила слева в гостиной двоих объятых горем мужчин, которые даже и не заметили того, что я буквально вломилась в дом. Авалард и Йен сидели на диванчиках, окружавших круглый кофейный столик, и оба, упираясь локтями в колени, держались за головы. При виде этой картины меня объял такой ужас, что я закричала, извергая всю боль и отчаяние, подобно зверю. Первым ко мне повернулся Йен, затем и Авалард уставился неверящим взглядом. Оба они выглядели не просто уставшими, а по-настоящему измученными, больными. Из носа Аваларда текла тонкая струйка крови, которую он до этого пытался стереть платком, но заметив меня, вовсе позабыл про такие мелочи.

– Она пришла! – крикнул Йен.

– Только не говорите, что я не успела…

– Он еще жив, мы поддерживали его жизненные силы как могли, но…

Вздох облегчения сменился спешкой. Не слушая продолжения слов Аваларда, я быстро побежала к высокому серванту и оттуда достала фарфоровую чашку для кофе.

– Нож! Скорее!

Ни секунды не раздумывая, Йен тут же подошел, достал мелкий ножик из своих ножен на поясе и протянул мне. Решительно разрезая запястье, я налила своей крови в чашку и сразу заживила рану. Авалард уже понял, что я делаю, и тоже подошел.

– Он тебя убьет, если увидит, ты это понимаешь? Ему все равно не жить, Милли…

– Мой отец, как видишь, все еще жив, хотя испил крови моей матери больше двадцати лет тому назад. Но в одном ты прав, пока он пьет ее, мне лучше не соваться в комнату. Ты его должен напоить, и после мы будем проделывать это каждый день. Но Эрбос будет жить! Он не станет на меня бросаться!

Больше мне не пришлось ничего объяснять, глаза Аваларда зажглись надеждой и радостью. Он бережно перенял из моих рук чашку, словно та была сокровищем, и поспешил подняться по изгибистой лестнице на второй этаж, где в своих покоях, наверняка уже при смерти, находился его брат.

Минуты превратились в вечность, Йен усадил меня на одно из красивых кресел у резного мраморного камина, который в этот теплый день никто не зажигал, но он по-прежнему притягивал взгляд множеством витиеватых узоров. Затем великан уселся рядом, и мы стали ожидать возвращения Аваларда под тихое монотонное тиканье высоких напольных часов. Йен не стал донимать меня расспросами, да и, кажется, сам был настолько измотан, что не желал что-либо рассказывать. Авалард все это время поддерживал жизнь в своем брате, даря ему жизненные силы из резерва своей магии. Даже Йен, судя по всему, поделился частью своего здоровья, спасая друга. Это стало ясно, едва я взглянула на мужчин, их уставшие лица не только были омрачены горем, но и потеряли здоровый цвет, посерев. Наверняка именно благодаря тому, что Авалард и Йен до последнего не желали отпускать Эрбоса, он и оставался жив до сих пор.

Шаги со стороны лестницы завладели слухом и заставили быстро подняться, пойти навстречу Аваларду. Тот нес в руках уже пустую чашку, внутри которой алели лишь разводы моей крови. Я облегченно вздохнула и стала ждать от фейца новостей. Хотелось побежать вверх по лестнице и поскорее увидеть любимого, непременно разозлиться на него и следом крепко обнять. Но я понимала, что пока нельзя этого делать и нужно немного подождать, прежде чем Эрбос обретет полную власть над собой.

– Как он? – тихо с надеждой спросила я.

– Все будет хорошо, ему гораздо лучше, – с улыбкой ответил феец и крепко меня обнял. – Спасибо, Милли. Спасибо, что не оставила его, что нашла способ спасти моего брата.

Впервые я видела Аваларда настолько растроганным и одновременно разбитым, измученным. Он сильно переживал за Эрбоса, и эти дни, которые он пытался поддерживать в нем искру жизни, дались ему тяжело.