Знает, куда бить.

Брэди некоторое время молча смотрел на Саванну:

– Ты совершенно не похожа на свою сестру.

Саванне удалось достать его. И теперь Брэди тоже пытался вывести ее из себя. Джиджи была слабым местом Саванны – одним из немногих.

Но девушка лишь ответила ему бесстрастным голосом:

– Я родилась первой. Точнее будет сказать, что это Джиджи совершенно не похожа на меня.

Глава 17 Джиджи

– Последний раз повторяю: перестань задавать вопросы и ложись спать! – Слейт едва сдерживался, чтобы не зарычать. Он был близок к тому, чтобы сорваться, и Джиджи это прекрасно понимала.

– Но не спать – это так весело! – ответила она, откидываясь на меховое покрывало, которое он так заботливо для нее приготовил. Вот такие маленькие детали делали ее похищение не таким жутким. Джиджи сложила руки под головой и уставилась в темноту их таинственного обиталища, как если бы смотрела на звездное небо. – Однажды я не спала всю ночь и выпила так много кофе, что мне привиделась мышь в комбинезоне на плече полицейского, который, в отличие от мыши, был очень даже настоящим. – Она блаженно улыбнулась. – Но если ты хочешь немного поспать, пожалуйста.

– Отличная попытка, солнце. Но сегодня я спать не собираюсь.

В темноте что-то тускло вспыхнуло. Экран его телефона.

– Ждешь звонка? – спросила Джиджи. – Например, от ведьмы Иви?

– Я не собираюсь говорить с тобой про Иви.

В этот раз он и правда зарычал. Успех!

– Я знаю, кем был ее отец. – Джиджи приподнялась на локтях. Иногда, чтобы разговорить человека, нужно просто не прекращать болтать до тех пор, пока он не перестанет сопротивляться. – Грэйсон однажды упомянул об этом. Иви – биологическая дочь Тоби Хоторна, того самого Тоби, который является таинственным дядей Грэйсона и который больше не считается мертвым.

– И Хоторном тоже, – заметил Слейт.

Грэйсон как-то сказал Джиджи, что «тут все сложно».

– Однажды Хоторн – навсегда Хоторн, – ответила она.

– Что ж, скажи это Иви.

«Так вот в чем дело!» – поняла Джиджи. Теперь она была уверена в своей догадке как в собственном имени. Для Иви «Грандиозная игра» была не просто конкурентной борьбой с другими спонсорами. Это было личное.

– Проблемы с папочкой? Мне это отлично знакомо.

Слейт снова погрузился в задумчивое молчание, и Джиджи решила сменить тактику.

– Скажи мне, мой белокурый друг без стыда и совести, ты когда-нибудь чувствовал себя обязанным поступить правильно? Совершить какой-нибудь героический поступок? – Джиджи перешла на сценический шепот: – Моргни один раз, если «да», и два раза, если «нет».

– Здесь темно. Ты все равно меня не увидишь. И мы не друзья.

– Конечно, мы друзья, и так уж получилось, что иногда во мне просыпаются экстрасенсорные способности. Моя интуиция подсказывает мне, что ты вообще не моргаешь.

Если бы Джиджи смогла найти в нем доброту – если бы он сам смог ее найти, – возможно, она смогла бы уговорить его отпустить ее.

Вряд ли это считалось бы похищением, если бы оно длилось менее восьми часов.

– Хочешь знать, что я думаю о правильных поступках, солнце? О героических поступках? – Сейчас в голосе Слейта не слышно было ни злости, ни вообще каких-либо эмоций. – Когда у меня благородные намерения, я опаснее всего.

Например, как сейчас?

Джиджи нежно погладила мягкий мех под ней и тихим голосом произнесла:

– Ты мог бы отпустить меня.

– А ты могла бы поспать.

Не дождешься, приятель.

– Возвращаясь к теме Иви и ее психологической травмы, связанной с отцом… – важно начала Джиджи и вдруг замолчала. Потому что внезапно в ее голове несколько маленьких деталей сложились в единую картину.

Тот кулон, который она носила на протяжении игры и который оказался средством связи и совершенно точно предназначался для кого-то другого. Кого-то определенно женского пола.

А еще Джиджи вспомнила, как пытаясь вычислить игрока Иви, сосредоточилась лишь на трех из пяти участников.

И еще была ТАЙНА, которую Джиджи хранила в себе последние полтора года.

Это личное.

Проблемы с папочкой.

– Ты в порядке? – спросил Слейт. Его, видимо, насторожило ее молчание, но Джиджи едва его слышала.

Джиджи не могла перестать думать о том, как больше года назад, когда их пути со Слейтом пересеклись впервые, она искала своего отца, а Грэйсон старался скрыть правду.

ТАЙНА.

Что, если Слейт все знает? Что, если Иви тоже знает? Сердце Джиджи бешено колотилось в груди.

Проблемы с папочкой.

– Игрок Иви. – Джиджи не хотела спрашивать, но другого выхода у нее не было. – Это моя сестра?

Глава 18 Лира

Английская буква «H», вырезанная в хрустале. Пять и три, шесть и два. Золотой дротик. Лира осушила свой фужер. Грэйсон был прав, напиток имел легкий цветочный привкус – слегка горьковатый, но при этом сладкий. Как мед и розы.

– Забудь про все, кроме дротика, – сказал Грэйсон, стоявший рядом с ней на мозаичном полу.

– Это предложение или приказ? – ответила Лира.

– А ты подчиняешься приказам? – насмешливо спросил Грэйсон.

– Не очень хорошо.

– И ты считаешь, что я этого не заметил?

Лира едва заметно пожала плечами:

– Вероятно, заметил.

– Тогда логично предположить, что это было предложение.

Лира подняла свой золотой дротик.

– Этот узор, – сказала она, проводя ногтем большого пальца по хвостовику, и остановилась, наткнувшись на первую засечку, как тогда, в Большом зале. – Кольца прорезаны диагональными линиями.

Грэйсон быстро осмотрел свой собственный дротик:

– По окружности дротика вырезаны десять диагональных линий одинакового размера. Что это за узор?

Это ведь какая-то комбинация, разве нет? Лира закрыла глаза, вращая дротик в пальцах, нащупывая вырезы, – их было десять, как и говорил Грэйсон.

– Ты все время так делаешь, – заметил Грэйсон. – Закрываешь глаза.

– Я не визуал. – В случае Лиры это было даже преуменьшением. – Для восприятия мира мне нужно все прочувствовать.

С закрытыми глазами Лира не могла даже представить себе лицо Грэйсона, но помнила ощущения от его тела и исходящий от него аромат кедра и опавших листьев…

– Одна метка на каждые четыре кольца, – резко сказала Лира и открыла глаза. – Это схема.

– Четыре кольца. Диагональная линия. – Голос Грэйсона изменился. – Унарная система счисления[9].

Повертев дротик в пальцах, Лира убедилась, что он прав. Теперь метки буквально бросались в глаза: четыре линии и пятая, пересекающая их по диагонали. – Пять, десять… – Она перестала считать и сразу выдала ответ: – Пятьдесят.

– Яблочко, – сказал Грэйсон рядом с ней. – В дартс ты можешь заработать пятьдесят очков, только попав в красную точку в центре – яблочко.

Лира ощутила прилив адреналина:

– Значит, мы ищем яблоко