выкуп. Сам себя выкупить раб не может, любые заработанные моим трудом деньги - деньги моего хозяина. Теперь выкупать меня некому.

  

  - И не у кого, - кивнул Илан.

  

  Неподарок как-то странно повел головой: в последних словах доктора полной уверенности нет, хоть ситуация и не сахар.

  

  - Если от меня откажутся и работу не зачтут, имя я назвать все равно не смогу, мое наследство останется выморочным имуществом. Сам я, наверное, тоже.

  

  - А если вернется твой хозяин?

  

  Неподарок поморщился:

  

  - Все будет еще сложнее.

  

  Рука Неподарка потянулась к графину, но шустрый мальчишка в это время поставил на стол прихваченные полотенцем миски с дымящейся похлебкой. Илан достал из медицинской сумки салфетку, протер ложку, в чистоте которой усомнился, и окунул ее в горячее острое варево из мяса с густым соусом. Лучшая еда для холодной погоды. Он отвлекся от Неподарка и стал разглядывать посетителей. Неподарок мнительно ковырялся в своей порции, то ли ему было горячо, то ли много специй, то ли он раздумывал не выпить ли прямо сейчас еще стаканчик. Надумал, выпил.

  

  - А как тебе госпиталь? - спросил Илан.

  

  - Терпеть можно, - ответил раб. - Только... доктор. Вы свободный человек, вы сами выбираете, чем заняться. Неужели вы не смогли подыскать себе нормальную работу, где не умирают так часто люди?

  

  - Ну... видишь ли, люди везде умирают. Нет человека, который жил бы и не умер.

  

  - Да, но не так! - Неподарок стал говорить громче.

  

  Илан не мешал ему удивляться, возмущаться и выкладывать до сих пор невысказанное. Нет, не прозвучало никаких новых тайн. Неподарок впечатлился обратной стороной работы хирурга. Он представлял себе работу врача благородной, спланированной и размеренной, пока находился на удалении. Когда подступил ближе, пришел в ужас. Кровь, боль, стоны, слезы, швы и шрамы на живом и на мертвом. Непредсказуемость и нервы. Смерть на руках. Как поражение, как проигрыш в борьбе и необходимость отступиться. Когда не получилось, как можно продолжать?..

  

  - Вот так, - посмотрел на него, прищурившись, Илан. - Взять свою тощую задницу в свои умелые руки и продолжать. Я хотел было отдать тебе должное, признать, что ты смелый и ничего не боишься. Но ты, оказывается, боишься проигрыша и неудач. Это при твоей-то жизни, Неподарок.

  

  - Я сознаю свое место, - Неподарок наклонил голову. - Я способен выжить, но у меня все равно не хватит сил на то, чтобы чего-то в жизни добиться. Положения, денег, даже свободы... Сколько бы я ни старался. Кажется, что все получается, но ткните в меня пальцем, и все разрушено. Давайте лучше не будем обо мне. Меня вместе с моей жизнью проще сжечь, чем понять.

  

  Илан подумал, что цели его поход в город не достиг. Исходя из того, что рассказывал ему Эшта, можно было сыграть в примитивную полицейскую игру - прийти в кабак, подпоить ничего не подозревающего Неподарка, чтобы тот несколько раз громко назвал его 'доктор', а потом следить за реакцией посетителей. Будь кабак ближе к порту и немного попроще, Илану уже предложили бы купить украденный у Эшты инструмент и, может, попутно рассказали бы всю подноготную происшествия с надменным доктором - чего ему не следовало делать и за что он поплатился. Возможно, в нескольких противоположных версиях. Но место не то, и люди вокруг не те. Да и Неподарок говорит совсем не те слова. Куда-то его понесло в откровенности, отчего Илану стало неуютно, и снова пропала уверенность в том, что он делает и к каким выводам приходит.

  

  Вспоминались вещи, которые он не стал бы рассказывать никому, даже доктору Наджеду, не то, что Неподарку. Отделение детской хирургии на острове Джел, приятно работать с детьми, они очень благодарные и легкие пациенты, маленькие мальчики и девочки, простенькие славные операции, много, потоком, чаще всего грыжи, милые детишки, сплошное умиление. Пока ребенок вдруг не отказывается дышать под наркозом. И когда мало что, иногда совсем ничего не можешь сделать, накатывает ощущение беспросветной тьмы, слепоты, глухоты, немоты, и не проходит. Иногда ослабевает, но не исчезает совсем. Очень тяжело, и надеешься, что отпустит, что когда-то должно прекратиться. Другой случай, когда не умиление, не миленько, не простенько и не предвидится. Обсуждаешь риски, объясняешь возможные шансы, пациент или те, кто за него решает, со вздохом говорят: 'Ладно, что мы теряем'. И никто не спрашивает, что теряет доктор, если дело не пойдет славненько и простенько. Какую часть уверенности, души, себя. Никого это не интересует. Доктор тоже раб. Раб медицины. Он потерпит, он привыкнет. Переживет и будет продолжать.

  

  Может быть, это такой способ выведать что-то о других у Неподарка - рассказать о себе и ждать того же в ответ? Себя ему не жалко, ни физически, ни морально, и то, как он это подает, не простота и не откровенность. Это вызов. С другой стороны, если он раб, почему ему нельзя пытаться, надеяться или мечтать? Он хочет чего-то в жизни добиться. Надо же. А кто не хочет?

  

  - Не ругай свою жизнь, - сказал Илан. - Она кажется недостойной тебя? Посмотри на больных. Они больные, а ты здоровый. Они лежат, ты можешь ходить. У тебя есть руки и ноги, а у них - не всегда. У тебя есть амбиции, хотя и нет свободы? Ну, у тебя хотя бы что-то есть, от чего можно оттолкнуться. Или ты думаешь, мне живется просто? Я люблю свою работу, люблю оперировать, но я люблю и людей, и не могу поэтому желать, чтобы они болели и приносили свою боль ко мне. На счастье или на горе мне жизнь так устроена, что люди болеть не перестанут? Я не знаю. Я не ставлю перед собой задачи всех спасать. С такой задачей слишком быстро сгоришь от поражений. Бывает много и много ситуаций, когда медицина проигрывает, точнее, от нее не зависит ничего. Люди умирают или выздоравливают, с медициной совершенно не считаясь. Лекарства одно лечат, другое калечат, операции - всегда огромный риск разнообразных осложнений. А потом вдруг удается что-то сделать. Не победить, не поймать удачу. Просто сделать. Когда у человека не было шансов жить, теперь есть. Ради этого я продолжаю.

  

  Илану на плечо легла чья-то