то Намур, то Наджед, то эта вот... Грохот с потолка слышен внизу вдоль всего коридора и большинства палат. Ночью тоже будут стучать? Как бы попросить там быть потише... Девочка с расческой - ее зовут Мия, ей хуже, чем должно быть, сухими губами спрашивает, когда придет Арим. Он очень ей нужен, без Арима никак. Если бы все было нормально, Илан ответил бы: никогда, я запретил ему, у него другая работа. Но у девочки жар, озноб, родственники исчезли, сиделок лишних нет, фельдшер в коридоре замотанный, сестры бегают, в приемном что-то не слава богу, некому сходить за вторым одеялом, некому даже свет зажечь, а если кровотечение? Кто ее знает, что она еще глотала, нашли лишь то, что нашли, каких-нибудь гвоздей, щепок, скобок глубже не искали, сама не сознаётся, глаза отводит, а у Илана сейчас уже есть подозрения... Шпион из Неподарка никакой, если уж не говорить свое имя - не говорить его никому. Теперь переписать лист назначений и послать сказать... Ариму, что прежние приказания отменяются, но чтоб сидел в палате и высовывался только в случае крайней необходимости. Неподарком его звать привычнее. Пусть остается Неподарок. Он, вроде бы, не так чтоб пьян, но наливать ему и впрямь не стоит. Ему полегче после первой, но с каждой следующей горе глубже. А горе его - это он сам и вся его жизнь.

  Свободный день удался не лучше, чем удаются несвободные. Выглядывает из перевязочной доктор Раур: не о чем беспокоиться, я справляюсь, идите, доктор Илан, идите, доктор Наджед сказал, если вам не дадут отдохнуть сегодня, он будет очень недоволен.

   И Илан ушел. Недалеко, всего лишь в акушерское. Там поспокойней. Погода мерзкая, младенцы притаились, не спешат на свет и холод. Кто поторопился, успел родиться вчера, сегодня желающих нет. Доктор Гагал отоспался с дежурства, недавно встал, сейчас пьет чай из немытой чашки и листает атлас по военно-полевой хирургии, рассматривает картинки. А толку их рассматривать. Никогда же не бывает так, как в атласе, чтоб анатомически правильно и по порядку, согласно подписям. Знания не повредят, но серьезной хирургии учатся на практике.

   - Смотри, - сказал Илан и положил на стол рядом с атласом бархатный футляр.

   Гагал закрыл книгу.

   - Набор Эшты, - сказал он до того, как Илан показал, что внутри. - Где взял?

   - Мне отдал врач из гильдии, доктор Ирэ. Говорит, купил у воришек в порту за гроши чтобы вернуть хозяину.

   Гагал кивнул:

   - Ирэ может. Нашим-вашим, сегодня дружит с тобой, завтра с твоим недоброжелателем... Хочет быть хорошим для всех, в итоге флюгер, а не человек. Ни себе, ни людям. Но спасибо и на этом. Ты принес его мне? Хочешь, чтобы я вернул?

   Илан развернул футляр и поводил пальцем по клеймам, остриям и лезвиям. Хочет ли он чего-то? Ему и самому это неизвестно. Наверное, хочет. Понять, что здесь неправильно.

   - Помнишь микроскоп у меня в кабинете, - сказал он. - Я не знал, как он собирается, а ты смонтировал его довольно быстро, ты еще был под ниторасом в тот вечер. Откуда ты знаешь порядок сборки?

   Гагал довольно хмыкнул.

   - Не в джунглях живем. У отца такой, с Хофры. Был, и сейчас, наверное, есть. Он даже его берет иногда, кровь смотрит, мочу по каплям, мокроту. Студентам показывает. Удивлен?

   - Удивлен. Штуковина запредельно дорогая.

   - Если брать на Ходжере - да. Впрочем, в любом случае, да. Хофра больше сюда не возит своих штуковин. По крайней мере, открыто. Чай будешь?

   Илан покачал головой. Он думал про свою алхимическую печку. Если тщательно поискать, на ней наверняка тоже найдется клеймо. Хофрское. Он назвал тайное общество из своей лаборатории 'Внутренняя алхимия'? Хвост вам. Нужно было 'Внешняя контрабанда'.

   У доктора Ифара хофрский микроскоп. У Илана ходжерский. У доктора Эшты хофрский инструмент. У Илана ходжерский. На хофрских картах не изображают их собственный остров. На Ишуллане - запросто, вот она, Хофра в точных координатах, добро пожаловать.

   Только кому она теперь нужна? Кому и зачем? Есть остров Ишуллан. Там остров Ишуллан, здесь остров Ишуллан. Иногда остров Джел, архипелаг Ходжер вообще большой. Если бы доктор Илан жил в реальном мире, а не в медицинской стерильной колбе, если бы он знал, что такое деньги, которых в детстве у него просто не было, а потом он, не имея пристрастия их тратить, легко находил любое количество в кармане, когда они были необходимы, он понял бы раньше. Понял бы разговоры про новый пиратский флот, которого боится тётя Мира, вообще-то занятая сухопутными делами, понял бы ожидание кира Хагиннора процентов по кредиту и его досаду на неопределенные ответы рыжих посланников, понял бы причину недовольства хофрских кланов друг другом и Ходжером. Он не носил бы столько времени внутри себя тянущего, тревожного воспоминания о Номо: ведь свои не могут быть по ту сторону, свои не предают, не могло случиться того, что случилось. Даже Адар до сих пор бережет тётю Миру и помогает префектуре, хоть и плохо с этой частью своей жизни расстался. А Аюр, сын Адара и Миры, двоюродный брат Номо, и вовсе служит в береговой охране. Здесь нет неправильного. Все правильно. Но было сложено в неправильном порядке и неправильно истолковано. Не нашлось схемы для сборки, как у того микроскопа.

   Спасибо, доктор Ирэ. Без тебя человеку, живущему милосердием, не получалось спуститься на землю и разобраться, что к чему. Зато если доктор Илан случайно уронит с крыши чужой телескоп, он теперь будет знать, куда обратиться.

   - Чего пригорюнился? - спросил Гагал.

   - Да тошно что-то.

   - От тошноты знаю отличный рецепт, - открывая снова атлас и прихлебывая полуостывший чай, сказал Гагал, - два пальца в рот и проблеваться. Или не смотреть на вещи, от которых тебя тошнит. Если нужно радикально - с крыши головой на камни. Не мне тебя учить.

   - Спасибо тебе за поддержку и рецепты, дорогой друг и коллега, - отвечал Илан. - Какие-то они у тебя бесчеловечные все. Ты сам-то так хоть раз лечился?

   - Я, когда тошно, выпить могу. А ты не можешь.

   - Выпивка не помогает найти ответы.

   - Зато помогает забыть вопросы.

   - Да, - согласился Илан. - Папеньке, кстати, привет передавай. Швы пускай снимает себе сам, но