- Пойдем, - сказал Илан, не отвечая на вопрос. - Хочу посмотреть на твою спину.

Он опасался, что интерес Неподарка к прооперированной девочке имеет какой-нибудь нездоровый характер. Илан насмотрелся всякого, пока работал с Джатой - и людей, тянущихся к увечьям, и любящих смотреть на чужие страдания, и причиняющих боль, и пользующихся беспомощностью. Но опасение было лишним. Похоже, для Неподарка Мия скорее товарищ по несчастью, жертва чужой злой воли и принуждения. Кто, как не он понимает в этом больше остальных. Тоска такая во взгляде... И правда, влюбился, что ли.

Пятно между лопаток у Неподарка разрасталось, вдоль позвоночника спускались волдыри вздутой кожи без признаков воспаления, просто отек. Нет, это не проказа, не кожная форма чахотки, не чесотка, не лишай. Снимается простыми успокаивающими средствами, что внутрь, что наружно. Стоит напугать Неподарка - появляется снова.

- Знаешь что, - Илан покопался в ящике стола процедурной в поисках бланка, - выпишу-ка я тебе успокаивающие капли. И попей их, пожалуйста, правильно, по схеме, месяцок-другой. С рецептом завтра утром сходишь в аптеку, под моей подписью тебе сделают бесплатно.

Подумал, может, у него и любовь пройдет. Или, хотя бы, перейдет на более рациональный уровень, чем сейчас. Даже с шрамом во все тело девочка ему не ровня, нету перспектив. Со стороны раба просто поглядеть неравнодушно в сторону свободной девушки из приличного семейства - немыслимая дерзость. Посмотрел на Неподарка, вспомнил, что они оба сегодня бездомные из-за прокладки труб в кабинете. Спросил:

- Будешь спать здесь или в послеоперационной?

Хотел же прогнать Неподарка из отделения... эх. Впрочем, в послеоперационной вряд ли можно будет поспать в эту ночь. Так что отправить туда - мало похоже на проявление жалости к Неподарку.

- Там, - добровольно кивнул Неподарок на палату за стеной.

- Хорошо, тогда я здесь. По пустякам за мной не бегай, иначе я вам хвост завтра встану в первую четверть утренней на дежурство. Но, если фельдшер решит, что я действительно нужен, я рядом.

Неподарок ушел ждать. Илан расстелил на жесткой кушетке одеяло и попытался взбить комковатую подушку, на которой, наверняка, успел отдать Единому душу не один больной. Приготовился погасить лампу и замер. Звонкий топоток в коридоре, возмущенный писк Мыши: 'Да ты еще и слепошарый!' Бубнеж Неподарка в ответ. С шумом распахивается дверь, на пороге появляется сияющая, как золотая монета, Мышь, воздевает руку в позе триумфатора из площадной пьесы и радостно объявляет:

- Меня выгнали, оштрафовали и накатали жалобу, доктор! За следующую декаду я не получу оплаты, потому что матерюсь при детях!

Илан сел на кушетку и закрыл лицо рукой.

- Доктор... - почти прошептала Мышь, догадавшись, что ее победа над детским отделением Илана совсем не обрадовала, - там, в уборной для персонала... непорядок.

- Какой именно? - спросил Илан, сдвигая ладонь от глаз к щеке.

- Вам бы лучше зайти самому.

- Скройся с моих глаз, - сказал Илан, поднимаясь на ноги. - У нас тяжелая послеоперационная за стеной. Иди и помогай Неподарку, фельдшеру и дежурному хирургу. Там сейчас будет сложно. И чтоб я тебя до утра не видел и не слышал.

- Как скажете, - притопнула красными башмаками Мышь, бестолковое ее счастье от возвращения обратно в хирургическое не мог испортить даже приказ помогать кому-то вместе с Неподарком. - Только учтите, у меня, похоже, снова вши!

Сделано всё возможное, чтобы обратно в детское не отослали никогда. Илан махнул рукой и вышел прочь из процедурной. В уборной действительно был непорядок, но к моменту появления Илана он практически разрешился сам собой. Обморок, на которого наткнулась парой сотых раньше Мышь, сморкался над раковиной и плескал воду на опухшую покрасневшую физиономию. Не одному доктору Илану сегодня было тошно. Разве что доктор Илан давненько не закрывался по ночам в госпитальной уборной, чтобы пореветь в одиночестве. Всего пару раз в жизни было, в самом начале, и то от жалости к пациентам, не к себе.

Он несколько мгновений наблюдал молча, потом спросил:

- Что случилось? Чем помочь?

Обморок отрицательно помотал головой: ничего, проходите мимо.

Илан снял с крючка общее полотенце и передал страдальцу. Тот уткнулся в него на четверть сотой лицом, потом, переведя дыхание и почти успокоившись, сказал:

- Все время, что я в госпитале, я очень хочу есть... Я не привык... к еде бедняков.

Еда бедняков... Каша, суп и иногда вареная курица. Илан отвел глаза. Наверное, не это было главной причиной, просто добавило усталости. Что случилось? Если говорить мышиным языком, 'бороться устал, а сдаваться западло'. Чем помочь?.. Действительные причины состояния Обморока доктор Илан не лечит. Ни предательство, ни несовпадение интересов, ни то, что Арирана сделали разменной монетой в политической игре, ни то, что он сам ничего не решает, все решено за него и про него другими - старшими, первыми, родившимися раньше. Не доктора юрисдикция. Но, впрочем, и успокаивать не надо. Справился сам, вот и молодец.

- Пойдем, - сказал Илан. - Я пошлю помощницу на кухню, может быть, она что-нибудь раздобудет для тебя. Иди за мной.

Обморок доверчиво побрел следом в процедурную, Мышь сбегала и принесла в подвернутом фартуке полдюжины вареных яиц и кусок лепешки, с поста забрала горячий чайник и немного варенья. Она опять торжествовала победу - от нее нельзя избавиться. Только что ей велели скрыться с глаз долой, но не успела она сделать десять шагов, как без нее уже не могут обойтись, она умница, красавица, во всех отношениях бесценна и вокруг нее вертится этот мир. Илан читал все это на ее лице, глядя, как ловко она очищает для Обморока скорлупу, и понимал, что его авторитет, пожалуй, уже в грош не ставит ни она, ни Неподарок. Он не