ладонь на области сердца под рубашкой, потому что явно же — сердце. И отступать Илану тоже стало поздно. Резкий удар в систолу, ударная волна и провал. Удар, волна, провал. Нельзя помочь. Не лечится. Собственное мерзкое и слабое чувство: вляпался, доктор. Шел, чтобы помогать, был в себе уверен, а попал... словно в яму с известью. Знает сам государь свой диагноз?.. Если знает, он держится очень хорошо. От такой беды не укроешься одеялком, не отлежишься, не сбежишь в одиночество или к шумным друзьям, и ни порыдать, ни поблевать не помогает. Сочувствие и дар убеждения доброго доктора нисколько болезнь не облегчат.

Услышал полушепот государя, очнувшегося от замешательства:

— Щади пациента, доктор, у тебя всё на лице.

Значит, знает. Илан сдвинул руку выше сердца. Осмотреть бы целиком на столе... И не жалеть. Хирургически инкурабельный случай, но есть лекарственная терапия, она может поддерживать довольно долго. Судя по крови в уголке рта, дуга аорты, под пальцами есть маленький шрам напротив. На Ходжере начали оперировать на аорте, когда Илан учился. Делали аневризмы брюшного и шейного отделов. Брюшной со смертностью четыре из десяти, шейный значительно лучше. Тогда же начали строить машину искусственного кровообращения, чтобы переходить на те отделы, где для оперативного вмешательства требуется остановка сердца. Но они не успеют. Им нужно еще лет восемь-десять. Судя по состоянию, тут прогноз в районе четырех, даже на лекарствах. Даже учитывая, что он молодой, и обойдется без неожиданностей. Пока машину отладят, пока более-менее научатся делать возвратную гипотермию, пока отработают технику операций, закончат испытания, понизят смертность... Не получится, сколько их ни поливай деньгами, чтобы быстрее росли. Нужны не деньги. Нужны умелые и смелые люди и время. Нужна практика и выздоровевшие, успешно прооперированные пациенты, не один и не два. Иначе невозможно обещать хоть какие-то шансы. Некоторыми вещами не распоряжается даже император Тарген Тау Тарсис.

Государь вынул ладонь Илана у себя из-под одежды и отцепил его пальцы со своего запястья. Поправил одежду, снова спрятал руки.

— Что ты смотришь на меня, словно я тебя обидел? — спросил он. — Словно это я нарочно принес тебе неизлечимое зло. Я же предупреждал: не надо, не лезь, не трогай... Однажды меня ударили шилом в сердце. Хотели убить. Три года потом все было хорошо. — Он помолчал и криво улыбнулся. — А потом перестало, и я заметил поздно. У меня есть все лекарства, меня консультируют лучшие врачи острова Джел. Не о чем беспокоиться. — Государь поглядел на кира Хагиннора: — Можно, я больше никому ничего не буду объяснять? Отпустите меня спать. Я хочу лечь в постель.

— Я провожу, — сказал Илан, больше для кира Хагиннора, чем для государя.

Он поднялся с колен. Кир Хагиннор покачал головой: не нужно.

— Мне что-нибудь дай, — сказал он. — И не уходи, подожди.

Илан проводил взглядом Аджаннара, за которым последовал тот писарь, который привел их с Неподарком. Поставил свою сумку на чайный стол, раскрыл и вынул футляр со стетоскопом, взял в руки металлическую воронку, чтобы согреть.

— На что жалуетесь?

— На глупое и злое упрямство, — сказал кир Хагиннор, садясь к столу и расстегивая кафтан. — Расскажи мне, насколько глубоко ты понимаешь то, что происходит.

— Не могу судить, — Илан приложил воронку стетоскопа к груди. — Задержите дыхание, пожалуйста... Я не вижу всей картины целиком. Только обрывки.

— Зачем на Ходжере запущена большая медицинская машина с академией, клиникой, наукой, техническим обеспечением и денежной рекой, теперь понятно?

— Там и до этого велась работа...

— Велась, но не такая. Позови Арима, пусть зайдет.

Илан приподнял бровь.

— Он — ваш человек?

— Не мой, — устало качнул головой кир Хагиннор. — Его. — И он неопределенно кивнул в сторону двери, что видимо, означало ’человек государя’. — Этого раба выкупили для острова Ишуллан и передали в качестве дара одному из ученых. По закону, если даритель сочтет, что с рабом обращались плохо, он может потребовать раба обратно.

— А, так, все-таки, хозяин у раба есть.

И этот раб настолько важен и нужен, что генерал-губернатору известно его имя, которое скрывают от доктора. Государю, возможно тоже. Прекрасно.

Законодательство относительно рабовладения Илан знал не слишком хорошо, про такой пункт слышал впервые. Но что-то этот раб не горит желанием вернуться ни к одному из прежних хозяев, к владельцу острова Ишуллан, в том числе. Несмотря на то, что хозяин-ученый бил Неподарка два раза за четыре года, а добрый доктор Илан два раза за декаду, пусть и по заслугам. Кто в этом виноват — сам раб или государство?.. Илан накапал на кусочек сахара по три капли из трех своих пузырьков. Давление у генерал-губернатора скачет, нервы шалят, сын смертельно болеет. А глупое и злое упрямство никому не идет на пользу, ни себе, ни окружающим. Поговорить обо всем этом Илан был не против, но недолго. Восьмую часть стражи примерно, потом сработает мочегонное, а потом пациента начнет клонить в сон.

— Раб тебе нужен? — кир Хагиннор взял из его рук лекарство. — Поговори, перепишут тебе его насовсем. А... запить чем-нибудь можно? Я не слишком люблю сладкое.

Илан заглянул в стоявший на столе кувшин — вино, не подойдет.

— Водой, — сказал он. — Арим найдет кипяченую воду в вашем доме?

— Не имею представления. Прислуга спит. Пусть спросит у охраны внизу или идет к сторожу на кухню.

Илан выглянул за дверь и послал Неподарка к охране.

— Ну, — сказал кир Хагиннор. — Так что ты об этом всём думаешь?

Илан молчал. ’Это всё’ - очень неконкретное понятие. Кроме того, он не знал, с чего начать. ’Это всё’ такой клубок, что не имеет ни начала, ни хвоста, сплошная путаница и неразбериха. Последовательность не прослеживается. Клубок происходит из чесаной шерсти, шерсть снята с овцы, овца смотрит бессмысленными овечьими глазами и ничего не знает, вообще ничего, даже того, что ее остригут. События и их последствия непредсказуемы.

— Сомневаешься, можно ли со мной говорить откровенно, государь Шаджаракта? — чуть изменившимся тоном спросил кир Хагиннор. — Успокойся, я-то знаю, что ты хороший. Прежний префект города при себе плохого человека не держал бы.

Илан опустил взгляд и взял кира Хагиннора за запястье, проверить, как действует лекарство. Опять он ’тот парень из префектуры’. Главная его рекомендация.

— Госпожа Мирир права, — вдруг добавил к сказанному кир