А ведь она уже перестала надеяться…

Но ночь на ферме Кайла изменила все.

Изменила… Ее.

Неужели?..

Испорченный холст все так же стоял на мольберте молчаливым напоминанием о недавнем провале. Эмили решительно сняла его и задвинула в дальний угол. Благо, материалов для работы в доме всегда было предостаточно. Грунтованный картон для этюдов, стопки акварельной бумаги, несколько холстов на подрамниках, сделанных специально для нее еще дядей Эваном.

Она выбрала небольшую прямоугольную заготовку. Водрузила ее на мольберт, достала ящик со старыми красками. Сжав в пальцах кисть, Эмили прикрыла глаза, чтобы заглянуть внутрь себя и потянуться к тому почти позабытому ощущению безмятежности и покоя, на краткое мгновение вернувшемуся сегодня утром.

Залитая утренним солнцем гостиная. Омлет. Чашка кофе. Большая мужская рука с белыми полосами шрамов…

Она коснулась кистью холста и – о чудо! – не почувствовала привычного уже горького отвращения. Наоборот, ей было легко.

Мазок за мазком она вылепливала на холсте детали их с Кайлом завтрака, словно расставляла приборы на скатерти. Первым появился омлет, за ним – две чашки кофе, одна с молоком, другая без. Кусочки поджаренного хлеба. Нож, на котором примостился солнечный блик. Сбрызнутый соусом салат с торчавшей из него деревянной ложкой.

И руки. Четыре руки, ее и Кайла, лежащие на импровизированном холсте-скатерти.

Кончик кисточки, обмакнутой в белила, застыл над мускулистым предплечьем. В памяти Эмили всплыли старые шрамы на загорелой коже Кайла. Каждая отметина – как воспоминание о боли и потерях, что ему довелось пережить.

Сердце сжалось.

Было ли им место в том светлом утре, что они разделили на двоих?

Решительно тряхнув головой, Эмили вытерла кисть о тряпку, так и не коснувшись холста.

* * *

Маленькая серебряная ложечка застыла над образцом свадебного торта – бисквитные коржи, крем из взбитых сливок и клубничное конфи в середине, белая мастика с лаконичным узором и золотыми вензелями «Э» и «М», выведенными тонкой кисточкой. Секунду Лиз любовалась произведением кондитерского искусства, прежде чем уверенно отломить кусочек. Сунула ложку в рот и блаженно прикрыла глаза.

– Ммм!

Падавший из окна свет позолотил ее светлые волосы, выбелив обрамлявшие лицо волнистые пряди. Длинные ресницы затрепетали, на губах вспыхнула улыбка.

Руки Эмили сами собой потянулись к карандашу, чтобы запечатлеть это мгновение. Она оценивающе посмотрела на лежавшую рядом салфетку, прикидывая, сможет ли использовать ее для наброска. И вдруг зацепилась взглядом за руки Тифф – огрубевшие и покрасневшие от воды. Это не бросалось в глаза, но на контрасте с ухоженными наманикюренными пальчиками Лиз было достаточно заметно.

Тиффани, будто смутившись, убрала ладони на колени.

– У нас опять посудомойка сломалась, – тихо призналась она, будто оправдываясь.

Лиз, оторвавшись от смакования десерта, фыркнула.

– Да купите уже новую, сколько можно возиться с этой рухлядью.

Тифф лишь неопределенно пожала плечами.

Только сейчас Эмили обратила внимание, что одежда подруги, хоть и чистая и опрятная, была далеко не самой новой. И на стекле телефона красовалась неудобная трещина, кончавшаяся у сколотого уголка. Да и платья подружек невесты, которые пришлось купить по настоянию Лиз, явно ощутимо ударили по семейному бюджету. Тиффани определенно не хватало денег. Но улыбка, обращенная к дочке, сидевшей у нее на коленях, всегда была самой солнечной.

Эмили вновь посмотрела на Тиффани, взглядом художницы исправляя неидеальности. Бриллиант в помолвочном кольце можно было бы сделать чуть больше, добавить ярких акцентов на потертый золотой ободок, набросить на плечи кашемировый свитер, чью мягкость так приятно было бы передать умелыми касаниями кисти. Какой чудесный получился бы портрет, гармоничный, полный теплоты, любви и внутреннего света. И немного иная, но в целом все та же глубинно счастливая Тифф.

«Хорошо быть человеком, который умеет редактировать реальность. Замечать неочевидное, добавлять жизни красок. Когда-то Эмили умела это как никто другой и теперь всеми силами цеплялась за возвращавшиеся искры вдохновения».

– Боже! – За время, пока Эмили рисовала Тифф в своем воображении, Лиз успела распробовать начинку и не смогла сдержать восхищения. – Этот торт великолепен! Эй, Юнга! – обратилась она к заскучавшей дочке Тиффани. – Ты просто обязана это попробовать. Если одобришь, значит, такой торт и будем заказывать на мою свадьбу. Идет?

Она пододвинула тарелку с десертом Мелани, и та с довольным писком принялась за клубничную начинку.

– Сандра, ты просто волшебница, – похвалила Элизабет подошедшую к нам девушку-кондитера из череды своих многочисленных гленвудских знакомых, в маленькой домашней пекарне которой они и дегустировали образцы свадебных тортов. – Никакой титулованный кондитер из салонов для богатеньких неразборчивых невест не сделал бы лучше.

Сандра просияла.

– Это потому что клубнику для начинки выращивает мой дядя. А сливки я заказываю на ферме Моррисона. Это не восстановленное молоко из пакетов, какое продается в супермаркете.

Щеки Эмили порозовели при упоминании Кайла. Смутившись своей реакции, она крепче взялась за карандаш.

* * *

Наконец с десертом было покончено. Ложечка Мелани звякнула о пустую тарелку. Довольная девочка показала Лиз оттопыренный большой палец.

– Вкусно!

Гордая улыбка Сандры так и просилась на бумагу. Эмили отложила незаконченный набросок Тиффани, потянувшись за новой салфеткой.

– Значит, решено, – постановила Элизабет. – Берем клубничный! Забронируй за нами дату, Санни. И не забудь подобрать праздничное платье, потому что ты тоже приглашена. Надеюсь, ты не на диете и с удовольствием съешь кусочек собственного творения. Потому что… ммм, словами не описать, как это было вкусно.

– Ммм! – повторила за ней Мелани, облизнувшись.

Тиффани потрепала дочку по голове и согласно кивнула.

– Ради тебя весь город готов постараться, Лиз. Мы очень счастливы за вас с Майком.

– Увы, не весь. – Довольная улыбка Элизабет увяла. – Вот «Барс-парк» со своей едой оказался одним сплошным разочарованием. Мы с девочками пробовали их блюда на прошлой неделе – отвратительно. И представьте, они отказались предоставить площадку без кухни. Мы разругались вдрызг. Так хотелось послать их к… – Она осеклась, бросив на дочку Тиффани извиняющийся взгляд. – В общем, я не сдержалась. И теперь у меня снова нет площадки для торжества. И банкета тоже.

– Давай я попрошу Рольфа поговорить с менеджером, – предложила Тифф. – Уверена, они найдут общий язык. У него старший сын мечтает войти в футбольную команду.

Рольф, муж Тиффани, когда-то был частью летней компании Эмили и Лиз. Он считался звездным игроком гленвудской футбольной команды и еще в старшей школе получил несколько предложений от университетов, чьи команды искали перспективных спортивных стипендиатов. Но, как по секрету рассказала Эмили Капитан, незапланированная беременность Тифф заставила его изменить планы. Пара сыграла маленькую тихую свадьбу, Рольф отказался от стипендии и остался с женой и дочкой, заняв вакансию школьного тренера. И