Преследователи уже добрались к подножию крутого склона, и часть их стала спешиваться, явно намереваясь продолжить путь, но уже без лошадей. А другая часть, захватив коней товарищей, ускакала обратно к петляющей по долине тропе.

Санча с Мушкилой, не сговариваясь, рванули вверх к перевалу, причём Санча умудрилась вырваться вперёд. Её снова накрыло острое желание выжить.

Достигнув перевала, с которого открывался вид на соседнюю долину и обратный склон, оба на некоторое время остановились, прикидывая путь для спуска. Больше всего Санча боялась увидеть обрыв, но нет. Недлинный, но крутой спуск с перевала вёл влево на длинный карниз, на первый взгляд вполне проходимый для лошади, а с карниза каменистая осыпь вела на заметную даже отсюда нахоженную тропу. Девушка и конь снова переглянулись, словно находились на невидимой связи, после чего Санча запрыгнула в седло.

Санче в этот момент очень хотелось закрыть глаза. Спускаться верхом по крутому спуску было страшно, но и закрыть глаза тоже было нельзя. Она могла просто не успеть среагировать, Санче приходилось балансировать в седле, сдвигаясь то вперёд, то назад, а то и вбок. Ничего подобного выполнять с закрытыми глазами было бы невозможно.

Было страшно на спуске? Так это Санча плохо разглядела карниз. Он только с виду, да издалека казался ровным. Поверхность карниза была скошенной. В сторону обрыва, естественно. Кое-где карниз был посыпан каменной крошкой, переходить которую было отдельным аттракционом. Мушкила проходил препятствия ходом, буквально выбегая из оползней и скольжения в пропасть. Хватит ли ему сил и выносливости, чтобы пробежать так весь карниз, теперь уже кажущийся очень длинным? Столкнувшись с коварной каменной осыпью, Санча стала подозревать, что самым трудным будет ждущая впереди длинная каменная насыпь.

Разбойники — козлы! Это всем известно. Конкретно эти оказались ещё и горными козлами. Их крики Санча услышала, когда Мушкила подбирался к концу карниза. Как же быстро они поднялись!

Тем временем Мушкила подобрался к насыпи, по которой можно было сойти с карниза вниз. Он постарался найти место, на котором можно было бы остановиться и выбрать место для спуска. Вероятность не переломать ноги была исчезающе мала.

«Ар-Рахим (21), не за себя прошу, позволь спасти этого жеребёнка», — взмолился Мушкила и в этот момент его задние ноги соскользнули на осыпи, подбили передние. Мушкила оттянул корпус назад, безуспешно стараясь предотвратить падение, отчего сел на круп и так, сидя, поехал вниз под пронзительный визг Санчи.

Санча и спасла их. Будь Мушкила один, он непременно попытался бы встать на задние ноги. И будь он один, у него это получилось бы. Это же и стало бы для него фатальным. Сломанные ноги для коня — это всегда фатально. Санча инстинктивно откинулась в седле назад, выпрямив ноги в стременах. Развесовка получилась такая, что у Мушкилы никак не получалось встать на ноги. Наоборот, чтобы не запрокинуться на спину и на Санчу, ему пришлось задние ноги вытянуть вперёд и так, балансируя, съезжать вниз. Без везения не обошлось тоже, крупных и острых камней на пути не оказалось, и передние ноги, работая тормозом, не воткнулись в препятствие, способное опрокинуть эти живые сани.

Оказавшись внизу, оба сначала некоторое время не верили, что всё закончилось. Мушкила так и сидел, как собака, а Санча охватив его ногами, вцепившись в гриву руками, застыла в седле. Наконец, Санча выбралась из седла, точнее, выпала, а Мушкила встал, не доверяя своим ощущениям. Задница горела адски. Ноги дрожали, но слушались, хотя и в этом Мушкила был не уверен. Единственно, в чём он был уверен, он стёр хвост до самой… до основания. Вспомнив, что у него есть шея, он повернул голову и попытался вспомнить, как крутить хвостом. Глаза ему бессовестно врали. Ему мерещилось, что он видит пыльный машущий хвост, хотя разумом Мушкила понимал, что хвоста у него нет.

«А! Так это хвост так болит!» — понял Мушкила, когда сообразил перестать крутить хвостом.

Санча осмотрела коня сзади. Всё в пыли, но местами виднелась кровь от ссадин и порезов. А нет, пожалуй, и не кровь, кровь так не пахнет. Но в целом лошадь как лошадь, только грязная.

«Всё хорошо», — хотела сказать Санча, но не смогла. Связки подвели. Девушка сильно смутилась, осознав, что всё это время визжала как поросёнок. Мушкила галантно отвернулся, пока Санча прочищала горло. Ему самому было стыдно. Жеребец сам орал во время спуска, и это был совсем не боевой клич.

Понимая, что надо отвлечься от неудобной ситуации, оба обратили свой взгляд наверх. Упорные разбойники уже были на карнизе. Кажется, им должно быть уже очевидно, что верховую беглянку им не догнать. Но нет, преследование продолжалось. Беглецы снова переглянулись. Понимание мелькнуло в глазах Санчи, она подняла палец:

— Те, другие, с лошадьми. Они поскакали другой дорогой, чтобы встретиться этими на этой стороне, — Санча помогала себе жестами пальцев, пытаясь сделать сумбурное пояснение яснее.

Мушкила прукнул соглашаясь. Жеребец мощно отряхнулся и посмотрел на Санчу, как бы сигнализируя, что готов к продолжению пути. Санча взлетела на коня. С каждым разом ей удавалось это лучше и легче.

Дальнейший путь пролегал по пологому косогору, по нижнему краю которого проглядывалась нахоженная тропа. Или даже дорога. Мушкила направлялся к ней. Местность он не знал, а манёвр разбойников говорил за то, что они рассчитывают зажать беглецов. Это довод против того, чтобы придерживаться хоженых дорог. С другой стороны, опыт Мушкилы подсказывал, что в горной местности тропы и дороги часто бывают единственными путями.

Оставив выбор пути на удачу, Мушкила взвинтил темп бега, отказавшись от иноходи. Чтобы успеть вырваться из ловушки загонной охоты, ему потребуются все силы, а иноходь отнимала у него больше сил.

Изменившийся аллюр Санчу не расстроил, лишь добавил уверенности. Так мог только волшебный конь!

Выйдя на дорогу, Мушкила взял темп с расчётом, чтобы выдержать его с короткой передышкой до самого заката. Гонки на выживание для него были не внове. Правда, впервые со всадником, но наездник был лёгкий. Если бы ещё и ездить верхом умел. Лёгкий, но если будет продолжать так хлюпать о спину, то не факт, что Мушкила это выдержит. Хорошо, что хвост болит — отвлекает от спины.

Санче скоро само́й надоело подскакивать в седле. То есть заболело. Она стала вспоминать всё, что говорили об обучении верховой езде в окружении, включила ноги. Ноги забились быстро, но организм сам как-то приноровился. Страх пульсировал во всём теле, заставляя мышцы сжиматься сильнее, но разум Санчи оставался спокойно-заторможенным, а