чем мечтала. Ты даешь мне весь мир, хотя все, чего я хочу — вот это. — Она снова коснулась кожи над моим сердцем.

— Со мной больше ничего не случится, — прошептала она. Это прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение. Она выглядела такой уязвимой, глядя на меня как на своего спасителя. — Потому что ты не позволишь, да?

Я кивнул, как последний тупица.

Мысли отсутствовали.

По крайней мере те, что не звучали бы так, что я покажусь самым слабым мужиком на планете.

— Я люблю тебя, Кайл Картер, — сказала она искренне, и я не выдержал.

Опуская голову, я поцеловал ее глубоко, вкладывая в поцелуй каждую эмоцию, которая меня переполняла. Она простонала мне в губы, и после этого я потерял контроль. Схватив ее бедра, я вошел в нее одним резким движением. Нежным я не был, и она не жаловалась. Я громко застонал, когда она подняла бедра навстречу, позволяя мне войти полностью.

Опираясь на одну руку, другой я поймал ее бедро и обвил его вокруг своей талии, двигаясь глубже и так двигая бедрами, чтобы ее клитор получал нужное трение. С каждым толчком она сжимала меня сильнее, тянула глубже. Давление внутри росло до такой сладкой боли, что я едва держался. Я должен был кончить, но она — первая.

— Давай, принцесса, — прошептал я, двигаясь в ней. Ее спина выгибалась, глаза были зажмурены, она дрожала подо мной. Она была близко. Чертовски близко. — Кончи для меня.

— Держи меня в безопасности, Кайл, — выдохнула она, притягивая меня за бедра ближе.

— Всегда, принцесса, — пообещал я. Склоняясь, я прижал свои губы к ее и сделал круговое движение бедрами. Она распалась подо мной, и я рухнул за ней, кончая сильно и горячо.

ГЛАВА 5

Дерек

Кайл прорычал, стоя рядом со мной в лифте, который поднимался на третий этаж, туда, где находился кабинет доктора Карлы Мэй:

— Не верится, что я делаю это ради тебя. Я терпеть не могу подобные вещи, чувак, — добавил он капризным тоном.

Это должен был быть мой четвертый сеанс, и на прошлой неделе она попросила привести на следующий встречу самого близкого члена семьи — отсюда и стоящий рядом со мной этот неохотный, долговязый, высокомерный ублюдок.

Терапия помогала, и доктор Мэй была чертовой богиней. Я наконец начал справляться со своими перепадами настроения, и все, казалось, выравнивалось — огромное облегчение, потому что последние двенадцать месяцев налетели, как кувалда, разнеся все в моей жизни, пока я не треснул.

Сорвался к чертям.

Я знал, что большинство парней лучше откусили бы себе правую руку, чем признались бы в чем-то настолько унизительном, как необходимость терапии, но факт оставался фактом… она мне была нужна. И я принял это. Без нее — и без долговязого высокомерного ублюдка рядом — я бы, вероятно, уже кормил ромашки на местном кладбище.

Я также понимал, что Кайл делает мне сегодня огромную услугу. Он перенес встречу с адвокатом, пропустил рабочую телефонную конференцию и рискнул попасть в лапы к пуме на ресепшене, чтобы быть здесь со мной. Хотя, признаюсь, наибольшей ценой для него было отпустить Ли от себя хотя бы на час.

Суд приближался, и собственнический, контролирующий Кайл вернулся с удвоенной силой, а плаксивая, покорная Ли тоже была в полном режиме. Этим двоим терапия была нужна куда больше, чем мне…

Двери открылись, и я пожал плечами, выходя вместе с ним.

— Ну, у нас ведь был сложный период, сладкие щечки.

Кайл фыркнул и боднул меня плечом, сбивая в сторону.

— Напомни еще раз, почему мы друзья?

Я широко ухмыльнулся и пихнул его в ответ, хоть толку было мало — он был сложен, как танк, и не сдвинулся ни на сантиметр.

— Мы друзья потому, что на этой планете нет другого идиота, который терпел бы твой тупой зад пять лет и остался в живых.

Это работало в обе стороны. Я был уверен, что только Кайл мог вынести мои проблемы. Кто угодно другой давно бы от меня отказался. Я этого не забуду. Никогда.

— Туше, мудак, — проворчал Кайл, падая в один из черных кожаных стульев в приемной. — И к твоему сведению, я больше всего травмирован вот этим… — он ткнул пальцем то в себя, то в меня. — …со-зависимым дерьмом, которое между нами происходит.

Он ухмыльнулся.

— Вы с Кэм испортили мне второй курс. Я месяцами не спал.

Он взглянул на меня с явным опасением и лишь убедившись, что я не сломаюсь при упоминании Кэмрин, добавил:

— Ты меня травмировал.

Я покачал головой и сел рядом, мысленно зажимая ладонью зияющую рану в груди. Она все еще была там — медленно жгла, пустота не заполнялась. Болела, чертова дрянь, кипела, но я справлялся. Мог выдержать эту пульсацию.

Усилив улыбку, я бросил:

— Ты, без сомнения, самый огромный геморрой из людей, которого мне приходилось встречать.

Кайл выпучил глаза, изображая возмущение:

— Геморрой из людей? — покачав головой, он подвинулся подальше. — Держи свои руки при себе, извращенец.

Усмехнувшись, добавил:

— Мой человеческий геморрой уже занят.

Я рассмеялся открыто, и это было чертовски приятно. Прошло много времени с тех пор, как я по-настоящему смеялся, не говоря уже о том, чтобы шутить.

Переезд обратно к Картерам пошел мне на пользу. Их постоянная домашняя драма была до того забавной, что отвлекала от зияющей дыры, которую во мне оставила Кэм. Боль накрывала только по ночам — потому что, какими бы добрыми ни были Ли и Кайл, они были семьей, настоящей. А когда темнело, наши миры расходились. Они уходили вместе, а я — один.

Прошлые выходные были показателем. Меня хлестнуло по больному месту, когда я увидел их, уснувших вместе на диване. Я вышел из комнаты — не мог смотреть на их невинную близость. Слишком больно. Слишком отчетливо показывало, насколько я один. Как я больше никогда этого не буду иметь.

Они не считали меня чужим, я это знал. Но однажды мне все равно придется вылететь из гнезда. Это была цель, над которой я работал на терапии — снова стоять на собственных ногах.

— Вообще, я думал съездить домой на пару дней, — болтнул я, и брови Кайла взлетели от удивления.

— Охренительно хорошая